— Ты самая упрямая женщина, которую я когда-либо встречал, — бормочу я себе под нос. — Ты подхватишь воспаление легких.
— Я ясно сказала: отвали, Николас.
Я не принимаю “нет” в качестве ответа. Я притягиваю её к себе, вдавливая её тело в своё. Она поднимает голову и наблюдает, как капли дождя капают с моих волос, спускаются вниз по моим губам, и падают на землю. Я скидываю куртку вниз. И мне насрать, потеряю ли я всё. Я хочу обнять её. Она нужна мне.
— Это сводило меня с ума весь день, — говорю я, вытаскивая ленту из её волос, чтобы распустить их. Локоны Ребекки рассыпаются каскадом одним быстрым движением. Она смотрит, как я беру один локон, вытягиваю его между пальцами, а затем наблюдаю, как он завивается обратно. Я улыбаюсь, позабавленный простым движением ее волос.
— Даже твои волосы бросают мне вызов, — шепчу я, уставившись на её губы.
— Что? — спрашивает она.
— Мне не понравилось, смотреть, как он целует тебя. Наблюдать, как он прикасается к тебе, — говорю я, подходя к ней ближе, и сжимая ее лицо руками. — Я хотел быть на его месте. Только я...
Она задыхается от ощущения моей эрекции, которая упирается в неё.
— Разве ты не понимаешь? — говорю я, покусывая ее нижнюю губу. Я прокладываю жаркие поцелуи к ее уху. — Ты моя.
Я поднимаю ее и прижимаю спиной к близстоящей кирпичной стене. Я стягиваю с нее трусики, и они падают на землю. Прежде чем она сможет возразить, я успокаиваю её поцелуями. — Я куплю тебе сотни таких, где бы ты их не приобрела.
Она стонет напротив меня, когда я трусь об неё. Она толкает свои бедра навстречу к моим и от её движений через меня проходит волна жара. Как заманчиво трахнуть её здесь. Я бы почувствовал себя лучше. — Думаю, мы должны продолжить где-нибудь в другом месте. — Я хватаю её за руку и кладу её на выпуклость на моих штанах. Я становлюсь ещё тверже. Я рычу, когда Ребекка гладит рукой вверх и вниз переднюю часть моих брюк.
— Если ты продолжишь делать так, я возьму тебя прямо здесь у этой стены или у мусорного бака, — говорю я, кивая на соседний переулок.
— Возьми, — просит она.
— Ты, маленькая ведьмочка, — хмыкаю я. — Не искушай меня.
Глава 25. Ребекка
Николас ловит такси, и мы подходим к нему. Он не спрашивает, поеду ли я с ним, а я ничего не говорю. Мы садимся, и он дает водителю адрес нашей с Кэрол квартиры. Когда мы наконец подъезжаем на часах пол одиннадцатого. Думаю, Кэрол удивится, увидев меня дома так рано.
Когда мы выходим из такси, Николас вручает таксисту стодолларовую купюру и говорит ему, что сдачи не нужно. Вокруг нас темно, за исключением мерцающих уличных фонарей, освещая пространство у каждого фонарного столба. Всё ещё идёт дождь, но в данный момент это уже не имеет значения. Я уже промокла насквозь, как и Николас. Я удивлена, что таксист не взял с нас дополнительные пятьдесят долларов за промоченные сиденья.
Николас берёт меня за руку, и мы идем в тишине к квартире. Я не понимаю, что мы творим; его пальцы переплетаются с моими и это здорово. Он останавливает меня, прежде чем мы доберемся до входа в жилой комплекс, он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Поцелуй мягкий и медленный, и очень сильно отличается от других, и мы оказываемся в объятиях друг друга.
— Ребекка, — говорит он, отодвигаясь.
— Пожалуйста, не говори ничего, —прошу я, прижимая свои пальцы к его губам. — Просто поцелуй меня и скажи “прощай”.
Николай наклоняется и захватывает мои губы в спешке. Я провожу пальцами по его волосам, и он рычит от удовольствия, и хватает меня за задницу. Это занимает всего несколько минут, прежде чем мы разрываем наши объятья, но, когда мы наконец делаем это, он закутывает меня в своё пальто.
— Спокойной ночи, Мисс Геллар.
Мое сердце сильно бьётся от того, что он говорит. Я слышала от него это, когда он злится или, когда он говорит мне, что делать, но мне нравится, как звучит это, когда он счастлив.
***
После долгой, драматичной ночи, единственное, что я хочу, это провалиться в сон и увидеть в нем мир, где не так всё сложно. Я на полпути к нашей квартире, иду по длинному коридору, когда знакомый голос сзади останавливает меня.
— Хорошо выглядишь, Бекка.
Мне требуется минута, чтобы вспомнить знакомый, но снисходительный тон. Я поворачиваюсь к нему лицом и ахаю при виде его загорелого лица и ослепительной улыбки. Он тот человек, о котором я думала, что никогда больше не увижу.
Майлз Шторм.
