Месопотамский дворец с точки зрения архитектуры и планировки обладал некоторыми своеобразными элементами: тронным залом, где царь принимал послов и других посетителей, большим внутренним двором и просторным залом, который, возможно, использовался для официальных приемов (на эту мысль наводит ассирийский текст, содержащий инструкции относительно проведения приемов, на которых присутствовали царь и знать). Жилые покой царя и его окружения, так же как и кладовые для хранения запасов, располагались вокруг главных помещений. К сожалению, сравнительного изучения раскопанных дворцов не велось, хотя это могло бы дать представление о местных различиях и вариантах планировки в разные эпохи. Строительство и перестройки дворца часто детально описываются в ассирийских источниках. Создается впечатление, что в каждом значительном городе был свой дворец, хотя он чаще служил резиденцией представителей центральной администрации, чем жилищем царя. В некоторых городах были дворцы, возведенные сменявшими друг друга правителями.
История храма как общественного учреждения, характерного для Месопотамии, освещена недостаточно, хотя у нас и нет недостатка в текстах, особенно для шумерского (в основном из Лагаша) и нововавилонского (из Урука и Сиппара) периодов [44] . К сожалению, эти документы связаны исключительно с низшим персоналом святилищ, работниками и ремесленниками, получавшими жалованье и продовольствие, и со счетами на материалы для изготовления определенных предметов. Храм - некая распределительная система с характерными для нее двумя аспектами: поступлением доходов и даров и выдачей жалованья и продовольствия. Доходы получали главным образом с земель, дарованных храму царями, и в меньшей степени от посвящения военной добычи, драгоценностей и прежде всего военнопленных.
Только нововавилонский период дает нам свидетельство, что почитатели божества опускали в ящик у входа в святилище небольшие дары серебром - обычай, о котором упоминается в Библии [45] . Мы имеем сведения об этом, потому что цари взимали налог с храмового дохода и даже держали при храме специального чиновника, защищающего их интересы. О более высоких лицах в храмовой администрации мы знаем мало. Создается впечатление, что возглавлял храмовую администрацию жрец-ишнгу (букв. ''главный жрец''), тогда как жрец-эш должен был обращаться от имени храма и общины к божеству способами, которые в различных святилищах были разными. Иерархия среди жрецов в обычном смысле этого слова нигде не засвидетельствована, и мы не знаем, что оказывалось решающим при их назначении - родство или знания - и какова была сама процедура этих назначений. Кроме лиц, необходимых для ведения храмового хозяйства, писцов и разного рода надсмотрщиков культовая сторона дела требовала наличия главного жреца и, возможно, его помощников, а также заклинателей и предсказателей, которые были нужны для нормального функционирования храма и дворца. В более крупных святилищах, возможно, имело место разделение труда; ритуалы и процессии, мы должны это допустить, значительно варьировались в зависимости от природы того божества, которое, как считали, обитало в каждом данном святилище. Писцы, обслуживающие храмовую администрацию, сохраняли традицию: они обучали своему ремеслу освященным веками способом, заставляя учеников переписывать древние тексты. Таким образом, храмы играли довольно значительную роль в поддержании литературной традиции, хотя они и не имели собственных библиотек.
Отношение храмов к общине, насколько это можно установить, было двойственным; определенная социальная ответственность лежала на святилище, и некоторые культовые обряды совершались для общины в целом, но вряд ли они выполнялись для отдельных лиц. Храм всячески пытался умиротворить неимущих. В старовавилонский период это достигалось установлением твердых весов и мер для того, чтобы богатые не могли обманывать бедных, определением максимальных процентов, колебания которых всегда пытались использовать кредиторы. В общем, храм стремился быть образцом, устанавливая точные и справедливые нормы. Довольно часто в старовавилонский период, а иногда и в более поздние времена мы сталкиваемся с тем, что храмы дают небольшие беспроцентные займы, когда жители попадают в затруднительные обстоятельства [46] . Из административных документов Урука нововавилонского периода мы узнаем, что родители иногда посвящали детей в качестве ''послушников'' храму с целью спасти их во время голода, и есть указания, что это имело место и в более ранние периоды [47] . Храмы использовали ''послушников'' и их потомков, заставляя работать на себя и получая от них, как от рабов, доходы.
Какие именно культовые обряды совершались храмом для общины, на территории которой он находился, мы твердо не знаем.
В первую очередь следует сказать о принятии клятв и проведении ''божьего суда'', поскольку эта практика хорошо подтверждена, особенно в старовавилонский период. Мало вероятно, чтобы храм оказывал какую-либо культовую помощь частным лицам в определенный момент их жизни от рождения до похорон. Возможно, этим занимались предсказатели, заклинатели и другие профессионалы подобного рода, которых мы также привыкли называть жрецами. Однако считалось, что божественная сила не была в них вложена храмом, с которым они находились или не находились в прямой связи, или какими-то вдохновляющими их храмовыми людьми. Только хорошее образование и личные способности обеспечивали им положение и авторитет. Мне кажется, что общине был нужен храм, потому что он связывал город с божеством. Храм предоставлял божеству постоянную обитель. Дом, в котором обитало божество, надлежащим образом содержался, дабы обеспечить городу благополучие и процветание, которое, как полагали, гарантировалось присутствием там божества. Рядовому жителю предоставлялась возможность поклоняться издалека изображению, помещавшемуся в глубине святилища, в которое он не смел войти, во всяком случае в Вавилонии [48] . Иногда он оказывался зрителем, если изображения божеств участвовали в процессиях, демонстрировавших роскошь и блеск святилища, порой он участвовал в коллективных увеселениях на праздниках благодарения и в траурных церемониях. Единственным лицом в общине, которое имело право требовать при определенных обстоятельствах культовых отправлений от храма, был царь. Глубокая пропасть, подобная той, которая лежала между храмом и отдельным почитателем божества, отделяла царя от его подданных.
Строительство и содержание святилищ были прерогативой и обязанностью царя. От царей, одержавших победы, храм вправе был ждать часть трофеев, в особенности ценных вотивных приношений, которые выставлялись в честь божества в целле, а также военнопленных, чтобы увеличить рабочую силу храма. Под влиянием жрецов начиная со старовавилонского периода царям внушалось, что строительство все более крупных и роскошно украшенных святилищ и высоких храмовых башен - существенная часть их обязательств по отношению к богу, выражение благодарности и гарантия будущих успехов. Ассирийские цари выполняли свои обязанности в этом отношении гораздо активнее, чем цари Вавилонии. Многократно засвидетельствовано влияние, которое оказывали ассирийские цари па культ, например на создание новых идолов. Попытки Набонида ввести кое-какие изменения в культе - будь то украшение бога Солнца тиарой или попытка предпочтения культа Сипа в Харране привели к бурной реакции на нововведения [49] . Открытые конфликты подобного рода были чрезвычайно редким явлением, однако не следует думать, что введение царских представителей в административные советы наиболее прославленных храмов в нововавилонский период обошлось без столкновений интересов. В этих же советах (хотя явно только в тех случаях, когда они осуществляли судебные функции) появляются также представители народного собрания того города, на территории которого находилось святилище. Короче говоря, отношения между храмом, царем и городом были чрезвычайно сложны на протяжении тысячелетий, освещенных документальными свидетельствами, хотя в большинстве случаев наши документы не проливают света на этот существенный аспект месопотамской цивилизации. Эти отношения, естественно, должны были развиваться на нескольких уровнях - политическом, экономическом и культовом (мы говорим только о наиболее очевидных аспектах). В то время как храм стремился к экономической независимости, обеспечиваемой земельной собственностью и достаточным количеством рабочей силы, царь также должен был увеличивать фиск для поддержания дворца, т. е. государства. Роль города в этой борьбе, т. е. собрания свободных граждан, ясна нам меньше. Народное собрание играло, вероятно, важную роль в поддержании противоречивых интересов в равновесии. Возможно, оно и выигрывало за счет существовавшей напряженности.
