— все, чтобы послать новобрачной. Я не даю согласия, поэтому они и сердятся.
— А где же твой бывший муж? — спросила старуха Фэн.
— Я дочь Лян Цяня — начальника уезда Хуайинь. Семь лет тому назад я вышла замуж за человека из семьи Дун. Родила ему двух сыновей и дочь. Сыновья находятся с ним, а дочь со мной. Дун Цзян, — может, слышали, нынешний правитель уездного города, — это он и есть. Его назначили помощником правителя в Цзуань, он теперь очень разбогател.
Говоря это, женщина не могла сдержать рыданий и вздохов. Старуха ни единым словом не выразила ей сочувствия; она изголодалась, продрогла и теперь, когда ее ждали вкусная пища и удобная постель, не хотела терять времени на разговоры. А молодая женщина проплакала до самого рассвета. Утром старуха Фэн попрощалась и отправилась в путь. Еще целых двадцать ли брела она, пока не добралась до уезда Тунчэн. В уездном городе она увидела богатый дом. Его украшали цветные пологи и занавеси. Видимо, предстоял большой пир. Всего было наготовлено вдоволь: ягнят и гусей. Толпы народа сновали вокруг; говорили, что вечером состоится свадьба важного чиновника.
Старуха спросила, как зовут жениха. Отвечают — Дун Цзян.
— Но у него есть супруга, и он не разведен с ней, как же может он снова жениться? — удивилась старуха Фэн.
— Супруга господина Дуна и его дочь умерли, — услышала она в ответ.
— Но еще вчера, прячась от дождя, я провела ночь в доме у жены его, по имени Лян… Как же вы говорите, что она умерла? — продолжала недоумевать старуха Фэн.
Тогда ее спросили, где это было: оказалось, как раз в том месте находится могила жены Дун Цзяна. Спросили, как выглядят те двое стариков, и вышло, что это его покойные родители. Сам он был местным уроженцем, и люди в городе все о нем знали.
Кто-то сообщил об этой истории Дун Цзяну. Он пришел в страшный гнев и, обвинив старуху Фэн в том, что она распускает пустые слухи о привидениях, велел без всякой пощады гнать ее вон из города.
Старуха жаловалась на свою беду местным жителям, и они сочувственно вздыхали. В тот же вечер Дун Цзян сочетался новым браком.
Летом, в пятую луну четвертого года «Юаньхэ» я, Ли Гун-цзо, чиновник по особым поручениям в области Цзян и Хуай, был послан в столицу и посетил земли к югу от реки Хань. Вместе с Гао Юэ из Бохая, Чжао Цзанем из Тяньшуя и Юйвэнь Дином из Хэнани мы устроили дружескую встречу на постоялом дворе. Ночью разговор зашел о всяких удивительных происшествиях, и каждый рассказал о том, что видел или слышал. Гао Юэ поведал нам эту историю, а я, Ли Гун-цзо, записал ее.
Бо Син-цзянь
Красавица Ли
[90]
Красавица Ли, госпожа Цзяньго,[91] была певичкой в городе Чанъань. Ее великодушие и необычайное благородство достойны всяческой похвалы, потому я, чиновник с судейскими полномочиями Бо Син-цзянь, записал эту историю.
Жил в годы правления «Тяньбао» некий сановник, инспектор области Чанчжоу, князь Жуньяна (фамилию его и имя я предпочту не указывать). Все его почитали, он славился богатством, дом его был полон челяди.
Когда же познал он волю Неба, сыну его приспела пора надеть шапку совершеннолетия.[92] Юноша сочинял изысканные стихи. Не было равных ему среди поэтов того времени, и слава о нем разнеслась далеко. Отец любил и высоко ценил его.
— Вот, — говаривал он, — тысячеверстный скакун моего дома.[93]
Когда пришло время сдавать экзамены на степень сюцая, юноша собрался в дорогу. Отец щедро одарил его всем, что было лучшего в доме. Дал ему богатую одежду, лошадей и повозки, отсчитал много денег, чтобы юноша мог нанять лучших столичных учителей, и обратился к нему со следующим напутствием:
— Я уверен, что с твоим талантом ты выйдешь победителем после первой же битвы. Ио на всякий случай я обеспечил тебя на два года всем, что только может понадобиться. Все к твоим услугам, учись, не зная забот.
Юноша тоже был уверен в себе. Казалось, победа уже у него в руках.
Он выехал из Пилина и через месяц с лишним прибыл в Чанъань, где и поселился в квартале Бучжэн.
Как-то раз, возвращаясь с Восточного рынка, юноша въехал в город через ворота увеселительного квартала Пинкан, чтобы посетить приятеля в юго-восточной части города. На улице Минкэцюй увидел он дом: ворота узкие, дворик тесный, но само здание великолепно.
У приоткрытой двери, опираясь на плечо молоденькой служанки, стояла девушка. От сотворения мира не было такой красавицы! Увидев ее, юноша невольно придержал коня и все смотрел, и не мог наглядеться, словно к месту прирос.
Он нарочно уронил на землю плеть и стал дожидаться, чтобы слуга поднял ее с земли и подал ему, а сам тем временем не спускал глаз с красавицы. Она отвечала ему пристальным взглядом, словно тоже не осталась равнодушной.
Но юноша так и не нашел в себе мужества заговорить с ней. Пришлось ему наконец ехать дальше.
С этой минуты юноша потерял покой. Он пригласил к себе приятеля, хорошо знавшего все увеселительные места в Чанъани, и поведал ему о том, что с ним приключилось.
— Это дом коварной и корыстолюбивой женщины — некой Ли, — сказал приятель.
— Доступна ли эта красавица? — спросил юноша.
— Она очень богата, — ответил приятель. — Все ее прежние возлюбленные — люди из именитых и влиятельных семей, и красавица привыкла к щедрым подаркам. Если ты не потратишь на нее нескольких сотен тысяч монет, она о тебе и слышать не захочет.
— Да хоть бы миллион — разве я пожалею! Лишь бы только она согласилась! — пылко воскликнул юноша.
На следующий день он нарядился
