Все же в какой-то момент, когда жизни в Паланге осталось всего несколько обозримых дней, Фурман воспользовался тем, что маме надо было что-то срочно купить, и, зайдя в отдел игрушек со строгим уговором «только посмотреть», отказался выходить оттуда без вездехода.
В магазине было довольно много народу, и все участники завязавшейся игры понимали, что возможное воздействие здесь ограниченно. По этой причине на лице младшего Фурмана блуждала гадкая неуверенная улыбочка, а родители стесненно злились. Вскоре Боря, отстраненно следивший за переговорами, с холодным неодобрением посмотрел Фурману в глаза и пошел на улицу: мол, вы тут сами разбирайтесь, а мне все это надоело… Последующие попытки схватить нехорошего мальчика за руку не удались – он вырывался и прятался за посетителями магазина. На Фурманов стали поглядывать с недовольством. Мама сильно покраснела и, махнув папе рукой, пошла к выходу. Папа приблизился к весело сохраняющему дистанцию Фурману и сказал, что тот предает их уговор: вопрос о вездеходе можно было бы обсудить мирно, в спокойной обстановке, а сейчас нужно прекратить сопротивляться, перестать всех расстраивать и идти со всеми вместе. Фурман и сам понимал, что зашел довольно далеко, но сдаваться просто так было глупо, ведь больше они сюда не пойдут, это же ясно. Папу его упрямство очень обидело, и он попросил Фурмана подумать, в какое неудобное положение тот его ставит перед мамой…
В магазине снова показалась мама и, увидев, что уговоры ничего не дали, пришла в ярость. Из своего уголка Фурман со странным волнением наблюдал, как родители что-то бурно обсуждают, а потом папа вернулся и сказал, чтобы он не глупил, потому что они с мамой сейчас уходят.
– Ультиматум?.. – ухмыльнулся Фурман.
– Понимай как хочешь. Ну, так ты идешь со мной или нет?
Фурман бодро покачал головой, и расстроенный папа пошел к маме. Выслушав его, она довольно громко сказала: «Ах он так?! Ну и пошел он к черту!..» – и они ушли.
Выждав с минутку и как бы продолжая некую игру, в которую, как он догадывался, никто и не собирался включаться, Фурман осторожно приблизился к выходу. У дверей никого не было и, хотя Фурман со смешанным чувством предвкушал, что на улице его попытается поймать подосланный родителями Боря, никто его не ждал и там.
«Где же они?..» – дрогнул Фурман. Но потом заметил удаляющиеся спины своих и, продолжая возбуждать себя на игру, с небольшой скрытностью направился следом. Они шли к переходу и даже ни разу не обернулись. «Зачем же они так? Что я им плохого-то сделал? Поиграли бы чуть-чуть, и все стало бы хорошо…»
У светофора папа подождал его, кисло сказав: «Дай мне руку», – но Фурман с загадочной улыбкой просто перебежал дорогу рядом с ним.
– Зря ты так себя ведешь. Нехорошо… – грустно произнес папа на той стороне.
– А ты купи вездеход, – нагловато ответил Фурман. И, с некоторой обидой: – Ты ведь обещал!..
– Ничего я тебе не обещал, и напрасно ты так себя ведешь. Я просто не пойму, чего ты этим хочешь добиться? – покачал головою папа и, оставив побледневшего Фурмана, пошел догонять маму с Борей.
– Ты мне обещал! – взвизгнул Фурман. – Купи! Жадина!..
Они не оборачиваясь свернули в проулок.
«Уйдут?..» – спросил себя Фурман. Его поражение и вина приобретали слишком большие размеры – но вряд ли они смогут вот так бросить его. Может, и не ходить за ними совсем? Дорогу-то он не очень хорошо знает. А ведь еще на автобусе надо ехать… Фурману стало жалко себя, и злые слезы подступили к его глазам. Ну почему все так разом испортилось?! Неужели им так жалко было потратить деньги на этот дурацкий вездеход – чтобы ничего этого не было?! «Нет, – убеждал себя Фурман, переминаясь с ноги на ногу, – теперь они уже хотят просто проучить меня! Злые!..» Он сделал несколько шагов назад, но вдруг испугался, что сейчас потеряется, и с искаженным лицом рванулся в проулок.
Сразу за поворотом он чуть не налетел на поджидавших его родителей и ухмыляющегося Борю.
– Ну как, пришел в себя, цыпленочек? – поинтересовался Боря. Все выжидательно смотрели на Фурмана.
Он тоже криво ухмыльнулся, стараясь прогнать слезы, и отрицательно покачал головой.
– Купите мне вездеход, – предложил он.
– Сашуня, милый! – мама двинулась с раскрытыми руками, чтобы обнять его. – Ну перестань, сыночек! Иди ко мне! Давай помиримся… Ну зачем тебе все так портить – ты же знаешь, что нам скоро уезжать!..
– А вы купите, – с упрямой слабостью сказал Фурман.
– Вот ведь козел какой! Заладил свое! – возмутился Боря.
– Вы обещали, когда будем уезжать, – с нарастающим комом в горле старался поддержать спокойный разговор Фурман. – И пусть он не обзывается. Сам свинья!
– Да пошел он к дьяволу! Оставьте его здесь, и пусть делает, что хочет! – взвился Боря, но ему сказали, чтобы он помолчал немножко или подождал в сторонке, и он, гневно выпучив глаза и выдвинув нижнюю челюсть, отвернулся.
Фурману предложили в последний раз хорошенько подумать, пока еще не поздно, и бросить свое бесполезное упрямство, но он с безнадежным веселым спокойствием, от которого у него все дрожало в груди, повторил свои требования.
– Ну что, убедились наконец, что с этим ослом разговаривать бесполезно? – снова встрял Боря.
И тут мама взорвалась:
– Вот ведь какое маленькое дрянцо! Все, хватит с ним разговаривать, он все равно слов не понимает. Бесполезный номер… Пошли, уходим! Игры закончены!
– Ну и пожалуйста… – пробормотал Фурман. – Уходите…
Папа взглянул на него с непонятным выражением, и Фурман сказал ему, прогоняя:
– А ты – врун! Вы все злые! Жадины! Идите отсюда!
Боря, полуобернувшись на ходу, согласно покивал: мол, давай-давай, продолжай кукарекать, уже недолго осталось…
– Идем, идем! Хватит! – мама посмотрела на свои часы. – А то на автобус из-за него еще опоздаем!
Кажется, это было все… У Фурмана полились слезы, но злобная пружина сжала его тело, и он быстренько пал на довольно чистый асфальт прямо посреди проезжей части, благо машины заворачивали сюда редко.
День был пасмурный, и, видимо, собирался пойти маленький дождик.
Когда мама увидела, что вытворяет Фурман, она хотела бежать и бить его, но папа с неожиданной твердостью удержал ее, ему помог Боря, и она, сказав «тьфу!..», пошла с ними дальше.
Фурман стал визжать, бить руками и ногами, перекатываться и выкрикивать черные слова, захлебываясь и давясь кашлем. Это не действовало, они удалялись и скоро должны были скрыться из вида за следующим поворотом. Возле Фурмана остановилась какая-то женщина с хозяйственной сумкой и стала его стыдить и запугивать: мол, как нехорошо, такой большой мальчик, смотри-ка, родители уже ушли совсем, вставай-ка скорее… Тут с большой улицы в проулок завернула серая «Волга» и, дав резкий сигнал, испуганно объехала их.
Родители остановились в растерянности, и Фурман, неуклюже вскочив, побежал к ним на своих деревянных ногах. Прижавшись к маме, он трясся, подергивался и тупо икал. «Ну все, все…» – устало приговаривала мама.
– Бась, надо трогаться… – озабоченно сказал папа через некоторое время. – А то мы так и вправду на автобус опоздаем. Пошли, Сашуня, а? Ты уже можешь теперь сам идти?
Фурман кивнул и отлепился от мамы, пошатываясь. Папа бережно поддержал его под локоть.
– Подожди! – сказала мама и стала отряхивать Фурмана со всех сторон. Потом они пошли, папа держал Фурмана за руку. Боря пристроился рядом с ним и бодро спросил:
– Ну как, крокодил, очухался уже?
Фурман слабо кивнул.
– А тебе известно, что с тобой было?
– Да ничего особенного и не было, – быстро и успокоительно сказал папа. – Все уже прошло, и слава богу. Скоро будем дома…
Фурман равнодушно пожал плечами.
– Ну как же, вот только что, пять минут назад! Ты же тут свалился прямо в лужу, дергался и визжал как резаный. Ты что, ничего не помнишь?.. А хочешь знать, как в медицине называется то, что с тобой случилось?
– Боря, отстань ты от него, ради бога! – почему-то рассердился папа. – Иначе я буду вынужден с тобой поссориться!.. Бась, ну скажи ему!
– А что тут такого? У него была самая обычная истерика. Типичнейший истерический припадок, со всеми симптомами!
– Ладно, прекрати, – угрюмо сказала мама. Вдруг она остановилась. – Эдя, а где моя сумка?!
– Откуда же я могу знать, где твоя сумка? Мне ты ее не давала… Да вот же она, у Бори в руках! Ты, наверное, сама ему и отдала…
– Ну ладно, не начинай! Все. Пошли.
На ходу Фурман вяло размышлял над непонятными и странно неприятными Борькиными словами… Но ведь главное – все теперь уже помирились?
* * *
В Москву Фурманы возвращались самолетом. Чтобы успеть на автобус к утреннему семичасовому рейсу, вставать пришлось очень рано, чуть ли не в темноте.
Здание аэровокзала оказалось просто большим сараем с башенкой, а стоявший за ним двухмоторный самолет «Ил-14» выглядел таким толстым и коротким, что Фурману не верилось, как он может полететь.
