— Да, моя дорогая. Я также поняла, что ты — самое храброе, самое преданное создание на этом свете! Но как все-таки ты оказалась именно здесь и помогла мне избавиться от крокодилов?
— Все довольно просто. Прежде всего нам было известно, что вы оставили имение.
— Это невозможно!
— Почему же? Мы также знали, что вы остановились недалеко от Тлалмалилы. Дорогая Хуана, от нас, индейцев, ничего не скроешь. Словом, этой ночью я спокойно улеглась спать на плоту. Буря не помешала мне заснуть. На рассвете я услышала ржание лошади… затем твой голос, который я тут же узнала, моя дорогая и любимая сестра! Тотчас я все поняла. Тебе грозила смертельная опасность. Лагуна кишит крокодилами. И оставался единственный способ отвлечь их от тебя — лаять, лаять изо всех сил. Что я и сделала. Они быстро появились возле плота. Я запрыгнула в пирогу и, сделав крюк, чтобы не наткнуться на плывущих кайманов, оказалась здесь. Ловко, не правда ли? А теперь уходим отсюда!
Хуана хотела улыбнуться, но ее нервы испытали такую нагрузку, что ни на что уже не хватало сил.
Глаза возлюбленной Железного Жана обратились к лошади, еще более погрузившейся в песок. Вид жестокой агонии животного заставил ее содрогнуться. Не в силах сдержать себя, девушка воскликнула:
— Да, дорогая, уходим! Быстро уходим!
ГЛАВА 4
Далекий дым. — Жажда и голод. — Завтрак робинзона[102]. — Молочное дерево. — Трудная дорога. — Самый короткий путь — не самый лучший. — Неприятная встреча. — Неравная борьба. — Лассо. — Пленницы.
Перед тем как отправиться в путь, Солнечный Цветок внимательно оглядела горизонт. Ничто не ускользнуло от ее пытливого взора. Спустя мгновение она радостно воскликнула:
— Отлично! Это там!
— Что такое, моя дорогая? — спросила Хуана.
— Лагерь бледнолицых. Смотри… видишь тянущуюся вверх тоненькую полоску дыма… серого цвета на фоне голубого неба?
— Да, вижу. Но почему ты считаешь, что это дым от огня, разведенного бледнолицыми?
— Во-первых, на той стороне нет индейцев. Я уверена в этом… Во-вторых, мои сородичи никогда не разжигают огонь из поленьев, выделяющих дым.
— Почему?
— Не настолько они наивны, чтобы таким образом выдать свое местонахождение. Вокруг так много врагов.
— Тем не менее эта наивность, как ты выразилась, оказала нам хорошую услугу.
Индианка прервала Хуану и с самоуверенностью опытного следопыта заявила:
— Ты полагаешь, что иначе я не смогла бы их обнаружить? Знаешь ли ты, что в лесу для меня нет секретов? Я в состоянии, если захочу, найти след змеи! Впрочем, довольно разговоров! Надо уходить, и побыстрее! Ты можешь идти?
— Как же иначе? Просто рвусь увидеть своих!
— Я спросила, потому что нам предстоит долгий и трудный путь, а время не терпит. С минуты на минуту вернутся кайманы. Нам надо уйти отсюда как можно дальше. А в окрестностях к тому же обитают двуногие крокодилы, намного опаснее этих, из лагуны!
— Что ты говоришь? Не понимаю…
— Я имею в виду десперадос[103]. Избави нас Бог от встречи с ними.
Голос индианочки слегка дрогнул. Затем, с некоторым сожалением, она добавила:
— Как жаль, что моя пирога мала для двоих! Мы бы сэкономили столько времени.
— Дорогая, твой отец будет беспокоиться, если ты не вернешься. Он подумает, что с тобой что-то случилось.
Девочка рассмеялась и сказала:
— Солнечный Цветок — не ребенок. Подобно настоящему воину, она ночью и днем без опаски ходит по лесу, плывет в пироге по лагуне. Впрочем, я дам ему знать о себе.
С этими словами она легко вытащила пирогу на песок, перевернула ее дном вверх. Затем вынула из-за пояса нож и концом размашисто нацарапала на дереве какие-то странные иероглифы[104].
— Что это означает? — с любопытством спросила Хуана.
— Что я с тобой, и что мы отправились в путь открыто, не скрываясь. Не сегодня-завтра они будут здесь, увидят сигналы и пойдут по нашим следам.
— Браво, дорогая! Ты подумала обо всем! Это здорово!
— В путь!
Подруги оставили проклятый мыс, где погибала лошадь, и пошли вдоль побережья лагуны.
Солнце поднималось все выше и выше. Стало жарко. Хуана, тяжело дыша, молча шагала вперед. Индианка, в свою очередь, выказывала явные признаки нетерпения и беспокойства.
— Нам так не везет! — в конце концов не выдержала Солнечный Цветок. — Вся вода ушла. Равнина местами еще затоплена. По прямой мы не сможем двигаться, только зигзагами — назад, вправо, влево. Может случиться, что до вечера не дойдем до твоих.
— Это плохо! Очень плохо! — с огорчением ответила Хуана. — Тем более, должна тебе откровенно сказать, я прямо-таки умираю от голода и особенно жажды.
— Какая же я идиотка! Это мы, краснокожие, словно мулы, едим, когда можно, и терпим, когда нельзя. А ты, наверное, едва стоишь на ногах! Я и не подумала об этом. Пошли! Быстро в лес!
— Да, как можно быстрее. Я уже не могу без отвращения смотреть на эти грязные воды лагуны.
— Через некоторое время будешь пить молоко… такое вкусное, нежное… Тебе ведь известно, то, что вы, бледнолицые, называете палочным молоком[105] — растение из семейства хлебных деревьев.
— Да, да! — согласно закивала головой Хуана.
Подруги пошли дальше, внимательно вглядываясь в окружавшую их густую растительность. Через несколько минут Хуана остановилась возле красивого дерева, похожего на смоковницу…[106] С таким же гладким стволом, широкими зубчатыми листьями нежно-зеленого цвета.
— А вот и то, что мы искали, — весело промолвила она.
Индианка ужаснулась:
— Ты хочешь выпить сок этого дерева?
— Ну конечно! Ведь это и есть палочное молоко?
— Дорогая, не пройдет и двух дней, как ты умрешь в страшных муках. И ничто тебя не спасет.
— Боже мой!
— Да, все будет именно так, потому что деревья и плоды, словно змеи и грибы, — одни безвредны, другие смертельны для человека. Хотя все настолько похожи друг на друга, что можно легко ошибиться.
— Именно потому ты и запрещала мне в имении дотрагиваться до диких плодов?
— И не зря. Животные и дикари вроде нас точно знают, что можно есть и что нельзя. А остальные могут ошибиться. Кстати, вот смотри, рядом другое дерево. Из него сок можно пить. Хотя они почти неразличимы. Но достаточно разговоров. Сейчас утолим жажду!
Индианка срезала ножом молодой побег бамбука, удалила из него мякоть, сделав маленькую трубку толщиной с гусиное перо. Затем надрезала кору другого дерева, воткнула в образовавшуюся ранку бамбуковую трубку и несколько секунд подождала. Вскоре появилась одна белая, блестящая капелька, за ней — другая, третья. Потом полилась тоненькая струйка.
