этой яхте брата Дин был раз в третий, и не уставал восхищаться внутренним убранством судна.
Выход из шлюза вел в просторный холл, туда же выходили две двери и роскошная лестница на вторую палубу. Поднявшись по лестнице и миновав межпалубный шлюз, замаскированный под альков, Дин попал в круглую гостиную с огромным, круглым же диваном посередине. На диване сидела весьма юная особа с ногами, что называется «от ушей» и с вызовом смотрела на вошедшего.
— Здравствуйте мисс! Где Алекс? — без обиняков спросил Дин.
Девица только хмыкнула и отвернулась. Тогда Дин пересек гостиную и поднялся еще по трем ступенькам, ведущим к шлюзу капитанского мостика.
В отличие от гостиной мостик больше напоминал рубку боевого корабля. Во всяком случае, она была отделана стандартной серой корабельной плазмой без всяких излишеств, и только панорама галактики на дисплеях украшала рубку.
Правда пара ложементов командира корабля и дежурного офицера были оборудованы спасательными капсулами, что было более характерно для пассажирских судов, нежели для боевых кораблей.
В одном из них развалясь и посасывая коктейль, сидел Алекс и смотрел на посадочное поле. Он, не спеша, обернулся к Дину и его взгляд, Дин вряд ли мог назвать дружелюбным.
— Ну и что вам надо любимый дядюшка, зачем я вам понадобился на этот раз. Может быть, вы хотели, чтобы я подписал отказ от отцовского наследства в вашу пользу. Так вот — не дождетесь.
— Нет мне этого не надо, во всяком случае, пока. Мне достаточно будет, если ты просто проследуешь вместе со своей спутницей ко мне в офис, где мы спокойно поговорим…
— … ни за какие коврижки я с тобой дядя никуда не поеду.
— Что ж твое право, только тогда я не смогу тебе помочь, если против тебя выдвинут обвинения в похищении и, наверняка еще, и совращении дочери Великого сатрапа Адониса Брада. Ведь то длинноногое создание в гостиной зовут Анжела Брад, не так ли?
— Даже если и так, то, что из этого? Она сама захотела прокатиться на моей яхте.
— Не сомневаюсь, вот только если не ошибаюсь, ей 20 лет. По законам Тау-Кита она несовершеннолетняя. И то обстоятельство, что она согласилась сама, может и будет учтено не самым справедливым в Ойкумене судом Сатрапии, и он тебе скостит годок. Но на фоне того, что тебе дадут за киднэппинг и совращение Анжелы как минимум столько, сколько ей лет — годом больше или меньше — не имеет значения, даже если предположить, что тюрьмы Сатрапии — это самые комфортные места на свете. А с учетом политической ситуации дадут тебе значительно больше и Имперский суд, тебе еще добавит. Так что оставайся.
— Ладно, убедил, — Алекс вышел в гостиную и уже оттуда крикнул. — Ну пошли что ли!
Когда Дин вышел из яхты, Алекс и Анжела уже стояли у его машины, а верный Карл накидывал на их плечи теплые плащи и жестом приглашал в салон лимузина. Алекс проигнорировал предложения Карла сесть спиной к водительскому месту и вместе с Анжелой развалился на заднем диване, на любимом месте Дина. Анжела, в свою очередь, увидев, что Дин собирается сесть напротив них, демонстративно положила свои длинные ноги в кресло, напротив. Впрочем, Дин сделал вид, что не обратил на эту демонстрацию никакого внимания, он просто взял и аккуратно спустил ее ноги на пол.
Карл бережно закрыл дверь салона, занял место рядом с взявшим на себя обязанности водителя Фредом, включил перегородку между салоном и передними местами, и машина тронулась.
До тех пор, пока Карл у выезда с поля яхт-клуба снова не опустил перегородку и не поинтересовался у Дина дальнейшим маршрутом, ехали молча.
На вопрос Карла, Анжела так громко и резко потребовала остановить машину, что Фред невольно остановил машину, на что Карл не менее резко, но шепотом бросил: «поезжай дальше, Фредди».
— Останови, пожалуйста, Карл, — попросил Дин.
Фред снова остановил машину, Анжела, молча, вышла из машины и зачем-то направилась назад к терминалу яхт-клуба. Впрочем, в сам терминал Анжела заходить не стала, а подошла к марге сидящей радом, прямо на земле. Взгляд ее был угрюм, одна рука протянута — другая сжимала какой-то грязный сверток.
Анжела наклонилась к марге, что-то прошептала ей на ухо, потом чуть приоткрыла кулек, заглянула туда, и ее высокомерное и своенравное лицо избалованного ребенка вдруг стало беззащитно-нежным таким, каким бывает у любой женщины, когда она видит младенца.
— Господи да у нее там ребенок, понял Дин. Похоже, это понял и Алекс. Он подошел к Анжеле, наклонился к марге рядом с ней, что-то прошептал девушке на ухо, взял ее за плечи и повел к машине.
Дин тоже подошел к марге и спросил:
— Уважаемая, почему вы здесь с ребенком? Вам нужна помощь?
Марга вскинула голову, откинула растрепанные волосы со лба. На Дина уставились два горящих глаза:
— Никакая помощь мне от тебя не нужна, имперец, если хочешь, дай мне монету и это может быть зачтется тебе, когда придет время решать, как ты умрешь, — прошипела она.
— Но ведь вы и ваш ребенок постоянно на земле и на ветру. Не жалеете себя — пожалейте хотя бы ребенка.
— Ничего, пусть закаляется, может из него получиться хороший солдат! Ничего мне от тебя не надо! Дай мне монету и иди себе с миром. Пока, — уже тише прошептала марга и ее голова опустилась на грудь.
Когда они отъехали от ворот яхт-клуба и заняли верхний эшелон, Дин произнес:
— Карл, когда мы прибудем, свяжитесь, пожалуйста, с городскими органами опеки и скажите, что у яхт-клуба марга с младенцем просит милостыню. Пусть ей помогут.
— Я понял вас сэр, а куда мы едем?
— Сначала отвезем эту молодую особу в представительство Сатрапии, а потом мы с Алексом поедем в офис.
— Ни в какое представительство я с вами не поеду! Высадите меня здесь! — лицо Анжелы снова приобрело надменное выражение. — Оставьте в покое Вэл и Кира! Неужели не понятно, что им не нужны ваши имперские подачки. Сначала вы отнимаете все у людей, а потом думаете подачками отделаться. Нет, не выйдет! Остановите машину.
— Прежде чем
