Читаем без скачивания История рыцарства - Жюст Руа

Из всех частных битв, происходивших по всем правилам рыцарства, знаменитейшей была, бесспорно, битва тридцати (Combat de Trente). Она происходила в Бретани между тридцатью бретонскими рыцарями и оруженосцами и таким же числом англичан.

Во время междоусобной войны, опустошавшей Бретань в XIV столетии, Жан Бомануар (Jean de Beaumanoir), друг и товарищ Дюгескленя, принял вместе с ним сторону Карла Блуа против Жана Монфора (Jean de Monfort). Обязанный защищать Жосселен (Josselin), рыцарь этот не мог смотреть равнодушно на то, что английский гарнизон Плоермеля (Ploermel), несмотря на заключенное перемирие, разбойничал. Бомануар отправился к коменданту Жаку Бембро и упрекал его в бесчестной войне (mauvaise guerre). Англичанин отвечал резко, так что разгорелась ссора. Результатом свидания было то, что назначили бой тридцати против тридцати (26 марта 1354 г.) между Плоермелем и Жосселеном.

По возвращении в Жосселен Бомануар объявил эту новость бретонским дворянам, составлявшим гарнизон. Каждый желал принять участие в этой экспедиции. Так как невозможно было удовлетворить всех, то он избрал девять рыцарей и двадцать одного оруженосца. Между ними отличались Тентеньяк (Tinteniас), Гюи Рошфор (Guy de Rochefort), Ив Шаррюель (Yves de Charruel), Жоффруа Буа (Geoffroi du Bois), Гильом Монтабань (Guillaume de Montaban), Ален Тентеньяк (Alain de Tinteniac), Тристан Пестивьен (Tristan de Pestivien), Жоффруа Рош (Geoffroi de la Roche), Меллон (Mellon), Пулляр (Poullart), Руссле (Rousselet), Бодга (Bodegat) и др.

Бембро не нашел в своем гарнизоне и тридцати англичан, на которых можно было бы положиться в столь важной для чести нации битве. Он выбрал только двадцать англичан, остальные были или немцы или бретонцы из партии графа Монфора. Главные английские рыцари были; Роберт Кноль (Robert Knole), Kpoкар (Croquart), Генрих Лескюален (Henri de Lescualen), Бильфор. (Billefort), Гюштон (Hucheton) и др.

Все рыцари явились для битвы, вооруженные с ног до головы. Их окружила толпа зрителей, собравшаяся посмотреть на этот кровавый турнир, В то время, когда уже пора было вступить в бой, Бембро стал колебаться. Он говорил, что это сражение незаконно, потому что не разрешено высшими властями. Бомануар отвечал, что уже слишком поздно расстраивать партию, столь удачно составленную, и терять прекрасный случай доказать — у кого красавица лучше (qui avait plus belle amie).

По сигналу обе группы так страшно схватились, что присутствующие пришли в ужас. Сражающиеся были построены в две линии: каждый лицом к лицу имел своего противника, оружие было разное, потому что выбор его предоставили произволу каждого. Бильфор дрался молотом (maillet) в двадцать пять фунтов, а Гюштон кривым обоюдоострым ножом (faucgard), и т. д. Перевес был сначала на стороне англичан, убивших Меллона и Пульяра. Пестивьен был ранен ударом молота, Русле и Бодга были сбиты с ног мушкелем и пленены, точно также, как и Шаррюель. Бомануар, раздраженный такой потерей, удвоил удары, а другие последовали его примеру, но англичане не уступали им ни в силе, ни в храбрости, так что обе стороны, изнуренные усталостью, разошлись по обоюдному согласию, чтобы передохнуть и освежиться.

Бомануар воспользовался этой передышкой для воодушевления своих.

— Если мы потеряли пятерых, — говорил он, — нам же больше славы, когда победим.

— Что до меня, — возразил Жоффруа де ла Рош, — я сражался бы мужественнее, если бы был рыцарем.

— Ты им будешь, — отвечал Бомануар, и тотчас дал ему лобзание (accolade), припомнив при этом, в виде поучения, великие деяния его предков, ознаменовавших себя в войнах на востоке с сарацинами.

После непродолжительного отдыха противники снова вступают в бой с прежним остервенением. Вдруг Бембро бросается на Бомануара, обхватывает его поперек и требует, чтобы он сдался, но в это самое время Ален де Карвале ударяет Бембро копьем в лицо и прокидывает его на землю; в тоже мгновение Жофруа дю Буа, заметив брешь в латах, пронзает его мечом насквозь. Смерть вождя поражает ужасом его рыцарей, только Крокар не теряется:

— Товарищи, — кричит он, — рассчитывайте на ваше мужество и победа за нами; стяните ряды, будьте стойки и деритесь, как я.

Англичане стягиваются, и бой становиться ужаснее прежнего.

Между тем трое пленных бретонцев, хотя и раненые, пользуются замешательством вследствие смерти Бембро; они убегают из плена и присоединяются к своим. Бомануар в это время ранен: задыхаясь, изнемогая от усталости, мучимый сильной жаждой, он просит пить. Жоффруа дю Буа, слыша это, кричит:

— Пей свою кровь и жажда пройдет!

Эти слова оживляют Бомануара, он снова вступает в бой и новыми усилиями старается одолеть врагов, но тщетно. Наконец, Гильом де Монтабань вскакивает на коня, хватает свое копье и делает вид, что хочет покинуть поле боя. Бомануар, видя это, кричит:

— Лукавый и злой оруженосец, куда ты? Зачем нас покидаешь? Опозоришь себя и потомство свое навсегда.

Монтабань, нисколько не горячась, возражает:

— Делай свое дело, Бомануар, а я уж сделаю свое.

Сказав это, он стремительно гонит своего коня на англичан, расстраивает их и, отступая и снова врезаясь, опрокидывает восьмерых. Бретонцы пользуются замешательством, проникают в ряды противника и производят страшное опустошение: большинство англичан убито; другие, в числе коих Кноль, Каверлей, Вильфор и Крокар захвачены в плен и отведены в замок Жосселен. Таким образом бретонцы одержали полную победу, благодаря, может быть, хитрости Монтабаня. Аржантре (Argentre) в своей Истории Бретани, замечает, что противники сражались пешие, исключая Монтабаня, но вероятно бой конному не был запрещен, потому что англичане не восставали против этого.[73]

Таков был исход знаменитой битвы тридцати; память о ней навсегда сохранится на полях Плоермеля, будет долго рассказываться седыми стариками по вечерам и долго еще будут биться бретонские сердца при воспоминании о славе и мужестве своих предков.

Рыцарские ордена

Чтобы дополнить историю рыцарства, остается сказать еще о рыцарских орденах — частных учреждениях, возникших из общего учреждения. Пределы, которыми ограничивается эта книга, не дозволяют входить по этому предмету в большие подробности, потому что история многих орденов может доставить материала на книгу более обширную и многотомную, чем эта, главная цель которой представить картину, собственно говоря, военного рыцарства.

Все ордена или частные товарищества можно подразделить на три разряда: к первому принадлежат баснословные рыцарские союзы, существующие только в романах, как например, рыцари Круглого Стола (Table Ronde); ко второму относятся действовавшие большей частью во время крестовых походов; главнейшие из них: орден Тамплиеров, орден Св. Иоанна Иерусалимского, Тевтонский орден, и др.; наконец, третий разряд составляют ордена почетные, имеющие целью награждение личных заслуг, а не особенную какую-нибудь деятельность, как например, орден Подвязки, орден Золотого Руна и пр. Мы не будем говорить о рыцарях литературы, рыцарях законов, рыцарях дам, ни о других подобных учреждениях, показывающих упадок первобытного рыцарства — предмет этого сочинения.

Lacurne de Sainte Palaye утверждает, что орден рыцарей Круглого Стола был ни что иное, как военное празднество, подобное турнирам и военным играм, род битвы за честь, названный так потому, что риставшие рыцари взаимно и поочередно приходили ужинать к тому, кто устраивал празднества, и во время ужина сидели за круглым столом, чтобы уничтожить всякое различие мест, занимаемых гостями. Матье Пари (Matthieu Paris), историк XIII века, рассказывает о великолепной забаве рыцарей Круглого Стола, которая праздновалась в 1252 году в восьмидневный праздник Рождества Пресвятой Богородицы в валденском аббатстве. Вот как он выражается: «В том же году рыцари, желая поддержать военными упражнениями ловкость и мужество, единогласно решили пытать свои силы не в такой военной игре, которая называется турниром, а в военной игре, называемой Круглым Столом. Но военные игры, о которых говорят Матье Пари и Сен Палэ, были только слабым подражанием знаменитого и великолепного Круглого Стола короля Артура (Artur) и его товарищей: Ланселота (les Lancelot), Тристана (les Tristan), Говеня (les Gauvin), Блиомбери (Bliomberi) и т. д., всех героев крамолотского двора (Cramolot).»

Знаменитый чародей Мерлин употребил все свое искусство на постройку этого стола. Он устроил вокруг него тринадцать седалищ. Из них только одиннадцать могли быть заняты, и то лишь славнейшими рыцарями; тринадцатое всегда было пусто. Оно называлось опасным седалищем с тех пор, как погиб дерзновенный и гордый сарацинский рыцарь, осмелившийся на него сесть: земля разверзлась тогда под этим седалищем и сарацин погиб в пламени. Магическая сила надписывала на спинке седалища имя того, кому следовало его занять. Для получения одного из этих седалищ, если оно становилось вакантным, рыцарь должен был превзойти предшественника и в мужестве, и в великих деяниях, в противном случае рыцарь изгонялся неизвестной силой. Если же он исполнял все требования, то случалось, что в то время, когда король Артур вводил вновь принимаемого за руку и сажал его на вакантное место, слышалась неземная гармоническая музыка, воздух наполнялся благовониями, прежде написанное имя исчезало и заменялось сверкающим именем нового рыцаря. Вот единственное испытание и конечно весьма достаточное, которому рыцари Круглого Стола подвергали желающего заместить выбывшего товарища, оплакиваемого орденом.[74] Но оставим эти сказания романистов XII столетия и займемся важнейшими учреждениями, посущественнее ордена Круглого Стола.