Читаем без скачивания Кто первым бросит камень - Марина Серова

Надо же, какая интересная версия! Очень отличается от того, что рассказал мне Георгий. Бывший бандит искренне уверен, что именно ему Киприанов обязан своим успехом.

Я ехала в город и думала, как хитрее спланировать завтрашнее мероприятие. Вроде бы мы с Бондаренко все обговорили. Лиза сделает все от нее зависящее. Федор Иванович окажет посильную помощь. В общем, операция «Паучья сеть» вступит в завершающую фазу завтра вечером. А на сегодня я сделала достаточно. И заслужила отдых.

Я уже подруливала к дому, когда мой телефон заиграл «Полет валькирий» Вагнера. Кстати, эта мелодия звучит в одном из моих любимых фильмов — «Апокалипсис сегодня». На экране высветился абсолютно незнакомый номер. Я поднесла трубку к уху и осторожно поинтересовалась:

— Алло, кто это?

— Женя, как я рад вас слышать! — раздался голос Йосефа Бар-Леви. Связь была такой качественной, как будто подполковник находился на соседней улице.

— Что случилось? — Я почувствовала, как начинает стучать в висках, и с трудом подавила желание выскочить из машины — мне всегда легче переносить стресс, когда я двигаюсь. Неужели плохие новости?!

— Ничего не случилось! Я просто звоню узнать, как ваши дела, — как ни в чем не бывало заявил подполковник.

— Нормально мои дела… Занимаюсь организацией постановочного расследования, специально для похитителей. Все идет по плану… А в чем дело-то?!

Йосеф с минуту помолчал, потом немного растерянно произнес:

— Ну, я просто подумал, что вы будете рады меня слышать… Я вот — рад.

— Рады что?!

— Рад слышать ваш голос, — совсем уже едва слышно проговорил подполковник. Ну и дела! Нашел время для ухаживаний! Именно этим старомодным словом я могу назвать то, что сейчас делает Ёся… Да еще заикается и мямлит, как шестиклассник!

Я почувствовала, что начинаю злиться.

— Йосеф, если я вам нравлюсь, то сообщаю — вы мне тоже симпатичны. И если вы хотите заняться со мной сексом, то я не возражаю. Номер в хорошем отеле на уикенд меня вполне устроит. Но сейчас я немного занята. До тех пор пока жизнь Артема Киприанова не окажется вне опасности, я и думать не могу ни о чем другом. Я понятно выразилась?

В трубке молчали. Я уже забеспокоилась, не прервалась ли связь, услышал ли Ёся то, что я ему сказала. Но тут подполковник заговорил:

— Женя, я потрясен… Простите, я не привык… Зачем вы так?

И Йосеф повесил трубку.

Я почувствовала, что не могу в таком состоянии возвращаться домой, и нажала на газ. Верный железный друг не подвел — спустя полчаса я уже была за городом. Тарасов стоит в котловине, окруженной горами. Любой житель Кавказа злорадно рассмеялся бы при виде того, что здесь называют «горы». Скорее это высокие холмы со сглаженными вершинами. Но мне хватает и таких. И моему автомобилю тоже. Я въехала на самую вершину своей любимой горы. Мотор в последний раз взревел и замолк. Наступила блаженная тишина. Я опустила стекла и несколько минут сидела, слушая свист ветра. Я приехала на свое любимое место.

Вершина горы была голой, покрытой редкой и жесткой, как на футбольном поле, травой. Кроме следов от старого костра, ничто не напоминало о присутствии человека. Отсюда открывался потрясающий вид на город. Можно было наблюдать, как зажигаются цепочки золотых огней в темнеющем воздухе, повторяя очертания улиц, как через несколько часов они медленно гаснут, и город погружается во тьму, растворяясь в ней, становясь частью земли, реки, ночи. На реке мигают бакены, плывут баржи. Встает луна и серебрит все вокруг, превращая областной центр в зачарованное королевство.

Я сидела на траве, дым сигареты поднимался к луне. Местных гопников я нисколько не боялась — в багажнике у меня лежала замечательная бейсбольная бита. Кстати, ни один полицейский, останавливавший меня на дороге, не удивился этому и не спросил, играю ли я в бейсбол. Я думала о бравом подполковнике израильских ВВС.

Намерения Ёси были понятны и ежику. Даже если сам Йосеф не отдавал себе отчета в своих чувствах и пытался объяснить свой интерес общим делом и дружеским расположением, мне давно все было ясно. Случилось то, что происходило в моей жизни всего несколько раз. Подполковник нацелился на мою свободу.

Конечно, несмотря на напряженный рабочий график, я вовсе не веду в Тарасове жизнь монаха-аскета. Ничего подобного! Вспомнить хотя бы тот прошлогодний отпуск на Гоа. Ах, как красив был местный парень, с которым мы не расставались целую неделю! А симпатичный, хотя и пьющий немец по имени Вернер, который знакомил меня с жизнью ночного Берлина? А Майкл, положительный и романтичный волонтер и донор, с которым мы спасали китов у берегов Новой Зеландии?

Я люблю жизнь. И ненавижу, когда ограничивают мою свободу. Думаю, если бы я родилась в обществе, которое политкорректно называют «традиционным» — там, где мнение женщины ничего не значит, где за нее все решают отец, братья и муж, моя жизнь в таком месте была бы очень недолгой. Я просто не смогла бы смириться с подобным положением вещей, вот и все.

Йосеф Бар-Леви был мне симпатичен. Если бы встретила его на отдыхе, то легкий, ни к чему не обязывающий роман оставил бы нам обоим приятные воспоминания. Но Ёся не из тех, с кем можно завести легкий роман… Этот человек всерьез нацелился на меня. Йосеф — военный, а они привыкли добиваться своего. А мне не хочется расстраивать подполковника, ведь ему и так в жизни досталось. В общем, в обычной ситуации я бы продемонстрировала номер «ноги в руки и бежать». Но мы в необычной ситуации! Мы связаны общим делом, которое я не могу бросить несмотря ни на что…

Я вздохнула. Ладно, теперь главное — не допустить, чтобы Йосеф познакомился с моей тетей. Мила спит и видит, как бы выдать меня замуж за хорошего человека. Вместе они меня доконают. Пока они незнакомы, у меня еще есть шанс сохранить свободу…

Когда я вернулась в город, тетушка еще не спала. Укоризненно качая головой, она принялась хлопотать — ставить чайник и вздыхать, что пироги стали просто каменные, есть их невозможно, лучше сразу выкинуть на помойку. Такое поведение для Милы нетипично, из чего я сделала вывод — тетя всерьез соскучилась.

Мы уселись на кухне и до полуночи пили чай с пирогами, которые оказались выше всяких похвал. Я рассказывала Миле о поездке в Израиль, стараясь ни единым словом не упоминать о симпатичном подполковнике.

Утро началось для меня с неожиданного звонка.

— Евгения Максимовна? — Деловой бодрый голос вырвал меня из сна. — Вы хотели пообщаться с патологоанатомом?

— Чего?! — Я села в постели, с трудом соображая. — А, да, конечно! Хотела, хотела! И сейчас хочу!

— Я звоню по поручению Сергея Сергеевича, — продолжал бодрый голос. — Я договорился о встрече. Доктор Вилкинс будет ждать вас у морга через тридцать минут.

Вилкинс?! По лестнице я сбегала, застегивая на ходу пуговицы на рубашке. Со стоянки я вырулила, проклиная деловой энтузиазм подчиненного Бондаренко. Ну зачем надо было устаивать встречу с врачом в такую рань? С учетом утренних пробок шансы успеть на свидание у морга вовремя близки к нулю…

Но я успела. Доктор с невозможной фамилией ждал меня под деревьями, окружавшими маленькое здание морга областной больницы. Вилкинс оказался пожилым подтянутым мужчиной с железными зубами. Сквозь бодрый утренний запах одеколона явственно пробивался свежий аромат спиртного.

— Это вы — Охотникова? — неприязненно глядя на меня, спросил врач. — Меня весьма настойчиво просили оказать вам содействие. Не понимаю, к чему такая спешка. Мои клиенты никуда не торопятся, знаете ли…

— Кроме ваших клиентов, на свете есть множество других людей, которые нуждаются в помощи, — так же неприязненно ответила я. — Давайте побеседуем в спокойном месте. Я не отниму у вас много времени, доктор… Вилкинс, кажется?

Старый патологоанатом сжал челюсти. Кажется, я наступила ему на больную мозоль.

— Давайте сразу условимся — никаких шуток по поводу моей фамилии я не потерплю!

— Конечно, конечно… Кстати, ваши предки случайно не англичане? — поинтересовалась я. Бледные щеки доктора слегка порозовели.

— Да, мой предок, Абрахам Уилкинс, прибыл в Россию во времена Петра Первого.

— А, я об этом читала! Тогда было множество врачей-иностранцев. Именно они создали отечественную медицину!

Что ж, перемирие было заключено. Доктор был готов к разговору. Каждому человеку есть чем гордиться, и всякому приятно, когда окружающие это признают. Доктор явно гордился своими славными предками. Интересно, Абрахам Уилкинс тоже начинал день со стакана водки? Хотя при такой работе это неудивительно…

«Спокойное место» оказалось тесным кабинетом рядом с прозекторской. На столе мигал старенький компьютер, на стеллажах громоздились папки.

— Чай, кофе? — предложил радушный доктор.

Я вежливо отказалась и попросила перейти к делу.