Читаем без скачивания Солдаты холодной войны - Филип Таубман

Хотя Дрелл ранее отклонил приглашение Джона Уилера работать над водородной бомбой, но к 1960 году он понял, что быстро нарастает острая опасность холодной войны и ядерного оружия.

Панофский, игравший второстепенную роль в Манхэттенском проекте, был ветераном нескольких научных консультативных групп. После выступления Роберта Оппенгеймера в 1945 году перед комитетом Конгресса о том, что единственный способ обнаружить наличие ядерного устройства в транспортном контейнере состоит в том, чтобы открыть контейнер отверткой, правительство попросило Панофского помочь провести расследование относительно возможности применения более передовой технологии. Окончательное исследование, получившее название «Доклад отвертки», рекомендовало, чтобы датчики излучения использовались хотя бы и в пределах небольшого расстояния от ядерного устройства.[159] К 1960 году Панофский стал членом отдела физики директората математических и физических наук Национального научного фонда при правительстве США и Научно-консультативного совета ВВС США, возглавлял отдел обнаружения ядерных взрывов в космосе Консультативного комитета по науке при президенте США.

Панофский убедил Дрелла поработать в группе Таунса. Он слетал в Вашингтон на краткое собеседование, посчитал планы увлекательными и отправился весной того года в г. Ки-Уэст, штат Флорида, вместе с другими физиками для того, чтобы изучить противолодочные защитные средства. Он согласился участвовать в летней исследовательской группе, которую собирали в Беркли. Новую организацию назвали «Ясон». Это не было ни сокращенным названием, ни аббревиатурой, имя скорее было взято из греческой мифологии о поисках Ясоном и аргонавтами Золотого руна. Ясоны, как члены группы до сих пор называют себя, финансировались правительством, им предоставляли секретную информацию о правительственных технических проектах и проблемах, но действовали они независимо и предоставляли свои непредвзятые суждения по исследуемым вопросам.[160]

По воле случая задачка, которую должен был решать Дрелл, когда прибыл в Беркли, явилась отличным введением в точку пересечения науки и политики в области обороны. А это оказался любимый конек Дрелла, и он провел лучшие годы своей жизни в течение следующих четырех десятков лет, работая над проблемами этих пересечений. Вопрос, с которым он столкнулся тем летом, был так или иначе связан с возможностью улавливания спутником, оборудованным датчиком инфракрасного, излучения, запуска советских межконтинентальных ракет путем обнаружения теплового, или инфракрасного излучения, исходящего из вытяжного шлейфа ракеты. Время оповещения между запуском и попаданием боеголовки в цель на Восточном побережье США будет небольшим, но речь шла о секундах, если президент надеялся успеть отдать приказ нанести американский ответный удар до того, как Вашингтон перестанет существовать. Не менее важно, что точная разведывательная информация о запуске могла бы помочь избежать ужасной перспективы того, что Соединенные Штаты могли бы выстрелить своими ракетами по ложному донесению о советском ударе.

Космическая наука была еще в зачаточном состоянии, и Дрелл занимался проблемой вероятности того, что Советский Союз «ослепит» прибор обнаружения инфракрасного излучения путем взрыва ядерного оружия в атмосфере за некоторое время до запустка ракет по Соединенным Штатам. Он работал с еще одним новобранцем из числа ясонов – Мэлвином Рудерманом, теоретиком-астрофизиком из Колумбийского университета и Калифорнийского технологического института. Взорванное в атмосфере ядерное оружие даст интенсивный выброс рентгеновского излучения, которое на короткое время нарушит химический состав атмосферы за счет образования молекул оксида азота. По мере распада новых молекул они создадут покров инфракрасной радиации, теоретически достаточный для того, чтобы «ослепить» датчик на спутнике. Дрелл и Рудерман намеревались определить мощность, длительность и другие характеристики «рентгеновского выброса», который произвел бы ядерный взрыв в атмосфере. «Мы показали, что понадобится много мегатонн, и что на высоте облако будет развеиваться ветрами, в результате чего не будет эффективного ослепления датчика», – сказал Дрелл.[161]

Опираясь частично на эти открытия, Пентагон продолжил развитие спутниковой системы, известной как Система предупреждения о ракетном нападении (СПРН).

Пути Дрелла и Перри пересеклись впервые, когда Пентагон первоначально обратил внимание на систему обнаружения ракет. Новое правительственное ведомство Агентство США по контролю над вооружениями и разоружению (АКВР) вскоре после своего создания в 1961 году пригласило обоих в качестве консультантов по разным проектам. Дрелл базировался в Стэнфорде, а Перри в ЛЭОН. «Сид и я, мы оба были техническими консультантами, – вспоминал Перри. – Именно так мы подключились к делам подобного рода. И мы, возможно, встречали друг друга десятки раз в 1960-е и 1970-е годы как консультанты разведывательных органов. Но мы ни разу не встретились в организационном плане в одной команде». Оба совместными усилиями организовали конференцию по контролю над вооружениями в Стэнфорде в 1962 году.[162]

Бад Уилон подкрепил это взаимодействие приглашением Дрелла и Перри в качестве советников ЦРУ по вопросам новых технологий. Перри говорил: «Бад, Сид и я работали вместе очень тесно. У нас у всех были выходы на Стэнфорд. Мы все были примерно одного возраста и имели общие интересы… в продвижении передовой технологии».[163]

Дрелл вновь стал работать в СПРН в 1961 году, когда его назначили в Военно-стратегический отдел Консультативного комитета по науке при президенте США (ККНП), элитную группу ученых, которые консультировали Белый дом по некоторым самым важным технологическим проектам страны. Комитет возглавлял Джером Вейснер, советник президента Кеннеди по науке, который позднее работал президентом МТИ. Дрелл теперь вращался в весьма узких научных кругах, работая бок о бок с самыми выдающимися учеными страны, советуя президенту, министру обороны, директору Центрального разведывательного управления и другим высокопоставленным лицам.

То был весьма привлекательный мир. Несколько лет спустя, окидывая взором свои первые контакты с правительством, Дрелл говорил: «Назовите это западней, обязательством или как вам будет угодно, но я оставался активно вовлеченным в работу по обеспечению национальной безопасности Соединенных Штатов техническими средствами».[164]

То же самое можно сказать о Перри. Его работа по различным аспектам советских ракет вскоре привела его к другим правительственным назначениям, в частности, на должности в Вашингтоне в качестве восходящей звезды в мире обороны, и заложила фундамент его подключения к политике в области ядерного оружия.

Дрелл и Перри отлично вписались и стали играть руководящие роли на крайне важном поле холодной войны, которое только-только начинало обретать формы, – шпионаж за Советским Союзом из космоса. Новые технологии, среди прочего, сделали возможным наблюдение и проверку соглашений по контролю над ядерными вооружениями.

Глава восьмая

С учетом наличия советской империи, провозглашенных ею целей и самого ее существования мы должны были сдерживать ее.

К началу 1960-х годов напряженность холодной войны нарастала. Советский руководитель Никита Хрущев испытывал американскую и западную решимость, соорудив Берлинскую стену в 1961 году, сделав все для того, чтобы не допустить прохода восточных немцев в британскую, французскую и американскую зоны города. В этом же году Хрущев хвастал, что Советский Союз изобрел 100-мегатонную ядерную боеголовку – примерно в шесть тысяч раз более мощную, чем сброшенная на Хиросиму бомба. В 1962 году кубинский ракетный кризис умножил страхи относительно неизбежности ядерной войны. Тем временем сотни надземных ядерных испытаний, проведенных Соединенными Штатами и Советским Союзом на протяжении 1950-х годов, загрязнили атмосферу Земли токсичными радиоактивными элементами.

По мере роста напряженности для Соединенных Штатов становилось все более важным отслеживать мощь и состояние советских вооруженных сил с тем, чтобы какая-либо ложная тревога не вызвала ядерную войну. Шпионаж из космоса был одним из ответов. Перемещение американских шпионских операций в космос открывало новые возможности для Дрелла и Перри в Вашингтоне. Оба они вскоре ушли с головой в новый мир спутников-шпионов. И вновь Бад Уилон, находясь в ЦРУ, стал центровым.

Уилон позвонил Дреллу в конце 1963 года. «Он сказал, что хочет показать мне нечто важное, и что ему нужна моя помощь», – вспоминал Дрелл.[165] Уилону срочно нужна была помощь в решении технической проблемы, из-за которой приходила в негодность первая партия спутников-шпионов, занимающихся фоторазведкой. Спутники сверхсекретного выпуска «Солнечная корона», которые впервые начали использовать в августе 1960 года в результате реализации программы срочной разработки, наделили Соединенные Штаты глазами в небе, которые могли свободно фотографировать советские военные установки, не боясь нападения со стороны ПВО. Они выдавали огромное количество разведданных о советских вооруженных силах, включая ракетные войска. Спутники также открывали доступ к соглашениям о контроле над вооружениями, которые могли бы проверяться путем учета советских ракетных сил из космоса.