– Право же, ваша семья богата искрометными талантами. – Михаил повернул ее лицом к себе. – Вы, принцесса, лечите растения и разные живые существа.
– Но этот лекарь не может вылечить себя, – сказала Белл. Ее фиалковые глаза заволокла пелена страдания.
– Дайте только срок, принцесса. – Михаил запечатлел поцелуй у нее на виске. – Каждому созданию нужно время, чтобы поправиться.
– Да, конечно. – Белл заставила себя улыбнуться. – Ну вот и все о дочерях Габриэль.
– Дочери… – повторил Михаил, как бы размышляя вслух. – Мою дочь зовут Элизабет, коротко – Бесс.
– Вы знаете, кто вы? – спросила Белл, удивленная его сообщением.
Михаил прервал ее:
– Как она там? – В голосе у него явственно слышалась тревога. – Неужели я оставил ее одну, четырехлетнего ребенка?
– Я уверена, вы прекрасный отец, – заверила его Белл. – Наверняка вы оставили кого-то заботиться о ней. Она не знает, где вы сейчас, и ждет вашего возвращения.
Михаил наклонился к ней, его губы были совсем близко.
– Не знаю, что я буду делать без вас.
Белл зачарованно смотрела на его красивое лицо. Сейчас Михаил ее поцелует, и она ответит на его поцелуй.
Михаил обнял ее и прижал к себе.
Белл погладила его крепкие мышцы, проведя руками вверх по груди. Затем обвила его шею руками, чувствуя, как от желания ее собственная грудь наливается тяжестью, а соски напрягаются.
Михаил раздвинул ей языком губы, вкушая ее сладость.
Их долгий поцелуй был полон истомы и затаенной страсти.
Это были головокружительные ощущения. Белл никогда ничего подобного не испытывала. Разум затмило желание.
– Я хочу, чтобы были вместе наши сердца. Наши души. Наши тела. – Михаил поднялся, держа ее в плену своим темным взглядом. – Верьте мне, принцесса. – Он протянул ей руку.
Белл в нерешительности посмотрела на его руку и заколебалась. Она нервно покусывала нижнюю губу, лицо приняло напряженное выражение.
Она любит его. Она желает его. Она хотела верить в искренность его чувств.
Ее мать, вероятно, испытывала такие же чувства к ее отцу. Не повторяет ли она ошибку Габриэль Фламбо? Теперь она поняла свою мать. Если Габриэль чувствовала то же, что сейчас чувствует сама Белл, она не могла не отдаться отцу.
Михаил провел пальцем по шраму на ее щеке.
– Как бы вы поступили, если бы не стеснялись?
Белл тихо вздохнула, и напряжение спало. Она робко улыбнулась и вложила руку в ладонь Михаила.
Он повел ее в спальню, закрыл дверь и повернулся.
В фиалковых глазах Белл, словно в зеркале, отражались ее опасения. Она вся дрожала.
Он уже успел забыть, как застенчивы девственницы. Он страстно хотел ее, но не спешил, чтобы не спугнуть.
Михаил обнял ее и поцеловал. Белл прильнула к нему.
– А когда мы разденемся? – спросила она. Голос ее дрогнул.
Тронутый ее невинностью, Михаил спрятал улыбку.
– Когда почувствуем, что настал подходящий момент.
На ее лице отразилось облегчение.
– Я никогда не причиню вам боли, – сказал Михаил.
Он поцеловал ее, одновременно расстегивая пуговицы на ее платье. Платье упало на пол. За платьем последовала его рубаха.
Белл положила руки ему на грудь, ощутив его мускулы и мягкую поросль.
– Я впервые вижу обнаженную мужскую грудь.
– Никакой другой вы не увидите. Потому что будете моей женой.
Белл улыбнулась.
– Давайте ляжем на кровать. – Он снял сапоги. Сбросил с ее ног туфли и отшвырнул прочь.
Михаил уложил ее на кровать и лег рядом. Он снова поцеловал ее, скользнув языком внутрь ее рта.
Осмелев, она вернула ему поцелуй, проникнув языком в его рот.
Пробегая пальцами вверх и вниз, Михаил гладил ее нежные, как лепестки, щеки, гладил густые черные волосы и хрупкую шею. Потом он стянул с ее плеч сорочку и опустил ее до талии.
Белл залилась румянцем, невольно подумав о том, что выглядит неприлично, тем более что Михаил не сводил с нее глаз.
– Я никогда не причиню вам вреда, вам не придется раскаиваться в том, что вы сделали. Вы мне верите?
– Да, – сказала Белл, – я вам верю.
Михаил пробежал губами по ее векам, стянул вниз ее сорочку, снял брюки.
Белл провела кончиками пальцев по его груди, чувствуя, как бьется его сердце.
– Вы необыкновенно изящная, – хрипло произнес Михаил, гладя ее хрупкие ключицы и руки от плеча до кисти.
Он поднимал поочередно ее руки, целуя их с удивительной нежностью. Его пальцы проделали обратный путь наверх, касаясь чувствительной кожи с внутренней стороны ее рук. От его прикосновений ее бросало в дрожь, внизу живота возгоралось пламя.
– Ваша грудь – само совершенство, – сказал Михаил. – Ваши соски – точно розовая гвоздика. Сейчас они потемнели от возбуждения.
Удерживая ее в плену своим жгучим взглядом, он блуждал рукой вдоль ее тела, но груди не касался. Он гладил ее шелковистую кожу, прежде чем скользнуть пальцами вверх, лаская соски.
Белл застонала, дыхание ее участилось. Внутри у нее все дрожало и плавилось.
Его губы и язык закружились вокруг ее груди, продвигаясь к середине. Кончик языка дотронулся до соска. Михаил услышал ее вздох и провел языком вокруг соска.
– Поцелуйте меня, – задыхаясь, проговорила Белл и обвила его шею руками.
Он завладел ее губами. Это был всепоглощающий поцелуй. Михаил поглаживал ее по животу, чувствуя, как она трепещет.
Михаил проник рукой между ее ног, придавив ее лоно ладонью.
Белл отвечала ему чисто инстинктивно, совершая волнообразные движения бедрами, ища его руку, прижимаясь к ней. Михаил ласкал ее горячую нежную плоть.
– Принцесса, вы готовы стать моей? – спросил он. – И позволите мне стать вашим?
Ее приоткрывшиеся губы затрепетали.
– Да, – прошептала она.
Михаил развел ей ноги, опустившись между ними на колени. Обхватив за ягодицы, он приподнял ее, затем медленным мягким движением подался немного вперед, потом назад, постепенно проникая все глубже.
Она ощущала внутри себя заполнившую ее мужскую плоть, от избытка чувств не испытывая ни страха, ни боли.
Теперь они двигались вместе, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее.
Михаил протиснул руку между их телами, лаская самую чувствительную точку женской плоти. Белл забыла обо всем на свете. Возбуждение, выплеснувшееся через край, вознесло ее на вершину блаженства. Михаил застонал и последовал за ней, излив в нее свое семя.
Он перекатился на бок и заключил Белл в объятия.
– Ты была замечательна, – прошептал он, прижимая губы к ее виску.
– Я берегла себя для мужа. – Белл вздохнула, и Михаил взглянул на нее.
– Ты и сберегла себя для мужа, – сказал он. – Мы поженимся, как только я вновь обрету память.
