— Слава Богу! — Она отставила чашку на самый край своей салфетки. — А я уж думала, что придется допить всю чашку.
— Исключительно из вежливости? — недоверчиво спросил Джейсон.
— Вроде того.
— Жизнь слишком коротка, Миранда, не стоит упускать возможность высказать свое мнение.
— Джейсон, это не чай, а отрава.
Он улыбнулся.
— Молодец!
— Можно мне попросить что-нибудь другое?
— Кофе?
— Да, черный и покрепче. — Миранда надеялась, что кофе отобьет тошнотворный привкус, оставшийся во рту после чая.
Два часа спустя они еще сидели за столом и болтали. Булки полностью соответствовали обещанию Джейсона — собеседники умяли половину одной из них, причем Миранда, вопреки своему обыкновению, в еде превзошла Джейсона.
Зазвонил телефон, и Джейсон вышел из кухни. Он вернулся прежде, чем Миранда успела убрать со стола.
— Звонил Адам, — заметил Джейсон.
При упоминании этого имени по всему телу Миранды прошла теплая волна.
— Он заедет к вам?
— Он хотел заехать, но передумал, заявив, что для этого слишком перепачкан. Он увидел вашу машину и просил передать вам, что приглашает вас поужинать и заедет за вами в половине седьмого. Если это вас не устроит, перезвоните Адаму. — Джейсон поставил жестянку с чаем в шкаф. — Понятия не имел, что уже так поздно. Может быть, отложим осмотр студии до следующего раза?
Миранда взглянула на часы, висящие на противоположной стене.
— Я отняла у вас целых полдня, Джейсон! Почему вы не сказали об этом раньше?
— Я не замечал, как летит время. — Джейсон прислонился к кухонному столу, придерживаясь за него руками. — Что с нами стряслось, Миранда?
Этот вопрос застал ее врасплох, и прошла минута, прежде чем Миранда нашлась с ответом.
— Вы хотите сказать, что и вам кажется, будто мы всю жизнь знакомы друг с другом?
— Значит, и вы это заметили?
Она кивнула.
— С первой минуты нашего знакомства.
— Вероятно, над этим не следует задумываться. Иногда то, что мы считаем особенным, при более близком рассмотрении становится ничем не примечательным и заурядным.
Миранде был непривычен разговор о мыслях и ощущениях. Подобные беседы в мире, где она прежде пребывала, считались признаком слабости.
— Вы не против, если я заеду в пятницу?
— В пятницу? Отлично. Лучше всего в половине девятого — к тому времени я как раз вернусь с велосипедной прогулки. Только не завтракайте — завтрак я беру на себя.
— Хорошо, в пятницу буду у вас.
Она вновь строила планы. И вновь ждала какого-то события. Осознав это, Миранда испытала странное и приятное чувство.
Джейсон проводил ее до машины и стоял на дорожке до тех пор, пока она не свернула за угол. У Миранды еще никогда не было такого друга, как Джейсон Дельпонте. Впрочем, прошло уже слишком много времени с тех пор, как она позволяла себе роскошь заводить новых друзей и ограничивалась партнерами, деловыми знакомыми, просто знакомыми, но не друзьями. Отнести Адама к какой-либо категории Миранда не могла — он был ее любовником. Кейт тоже никогда не вписывался в круг ее знакомых. Как она могла дойти до такого? Почему так поступила с ним?
Она чуть не проехала на красный и успела затормозить в последнюю секунду. Крепко вцепившись в руль, Миранда заморгала, смахивая слезы. Она не понимала, что происходит. Почему она плачет? И с какой стати именно сейчас? Где ее хваленая железная воля и бесстрастность?
Тоска навалилась на нее, а ведь день начался так удачно. Неужели печаль отныне всегда будет подстерегать ее?
Придет ли когда-нибудь день, когда она сможет вспоминать о Кейте без мучительных угрызений совести?
И Дженни… почему она не понимала, как необыкновенна ее дочь, пока она не погибла? Как она могла принимать за должное бесценный дар?
Прежде чем принять душ, Адам проверил сообщения на автоответчике. Среди обычного набора звонков отдыхающих, желающих узнать по телефону, во что обойдется «пустяковый» ремонт в их домах, прозвучало краткое и загадочное сообщение от матери Адама.
Адам обдумал, не стоит ли позвонить матери немедленно, но предпочел сначала принять душ, надеясь, что прохладные струи смоют напряжение и приглушат головную боль. Эта боль началась во время разговора с Сюзан, а по пути домой превратилась в пытку.
С каким бы нетерпением он ни ждал встречи с Мирандой, он не мог избавиться от мыслей о Сюзан и Мэте. Сюзан оскорблена и разочарована, и при этом перепугана до смерти. И Адам мог ее понять: Джейсон был живым напоминанием всем им, какой опасной может оказаться любовь.
И помимо всего прочего, оставался нерешенным вопрос с Мэтом.
Очевидно, убеждения типа «это всегда случается с другими», когда речь шла о СПИДе, были распространены среди знакомых Мэта точно так же, как в молодости Адама убеждения о том, что машину можно водить и в нетрезвом виде. Это мнение создавало удобное чувство защищенности и передавалось из поколения в поколение.
Возможно, это был единственный способ оставаться в здравом рассудке в безумный век.
Какими бы ни были причины, за последствия придется отвечать Мэту. Если ему повезло и «подарок» приятелей на день рождение оказался здоровым, по крайней мере, Мэт получит урок, возможно, такой, что поможет ему сберечь здоровье на всю жизнь. Но, если чуда не произойдет, больше всех пострадает Сюзан.
Адам шагнул в душевую кабину, прислонился к стене и подставил струям ноющую шею. Господи, каким стариком он чувствовал себя! Казалось, что от Сюзан и Мэта его отделяют не десять лет, а целое поколение.
Спустя полчаса он уже оделся и собирался уходить, когда вспомнил оставленное на автоответчике сообщение матери. Надо позвонить ей утром. Мэри — терпеливая женщина, другой она и не могла быть с таким сыном. Кроме того, если бы дело было спешным, она сообщила бы об этом.
Адам уже взялся за дверную ручку, когда зазвенел телефон. Он вернулся в гостиную, перекинув пиджак через плечо — звонок не мог задержать его надолго, чьим бы он ни был.
— Да? — не слишком любезно произнес Адам в трубку.
— О, Адам! Я была уверена, что вновь услышу автоответчик.
— Ты успела, как всегда, вовремя, мама.
— Я вернула тебя с порога, верно? — спросила Мэри и, не дожидаясь ответа, продолжала: — Мне показалось, что ты хотел затянуть с ответным звонком до завтрашнего утра.
— А в чем дело?
— Я хотела узнать, когда ты снова будешь в городе.
Такое замечание могло вызвать десяток ответных вопросов, но Адам предпочел отозваться коротко:
— Не знаю. Но почему ты спрашиваешь?
