— Если только он не получил эту рану на дуэли!
Ахнув, ее приятельница поддержала ее таким же тоном:
— О да, не иначе на дуэли! Ну, конечно, на дуэли! Кто он такой, хотела бы я знать?
Мег прищурила глаза. Дуэль? Как он мог быть ранен на дуэли? Разве его брат позволил бы ему драться на дуэли? Мег в этом сильно сомневалась.
Мистер Норбери подвел братьев к Каролине, Хоуп и своей жене.
Одна из девиц рядом с Мег воскликнула:
— Посмотри только на леди Лонгвилль! Она так побледнела при виде человека с тростью, того гляди в обморок упадет!
Как раз в этот момент колени Каролины подогнулись и она бы упала, если бы Уортен с большим присутствием духа не подхватил ее на руки.
Что такое с Каролиной?!
Мег была в смятении, но больше всего ее волновало состояние Каролины, чье положение с каждым днем становилось все более заметным. Мег поспешила к ней, стараясь не поддаваться другим, одолевавшим ее мыслям. Каролина упала в обморок, как только увидела и узнала Джеффри Блейка. И в последний момент, прежде чем лорд Уортен успел подхватить ее, она бросила на него молящий взгляд. Стало быть, Каролина знала когда-то обоих братьев.
Что бы это все значило?
Мег не могла объяснить себе неожиданно возникшее в ней болезненное чувство. Быть может, где-то внутри себя она уже постигла все эти тайны и пришла к какому-то выводу. Но каков бы ни был этот вывод, она не хотела его знать. Пока еще нет. Отбросив эти размышления, Мег обратила все свои мысли к Каролине и поспешила убедиться, что с ней все в порядке.
Дюжина дам окружали Уортена, когда он выносил Каролину из зала. Среди них были и три вороны мистера Норбери. Старая дева размахивала под носом Каролины флакончиком с туалетным уксусом, вдова громко требовала зажечь ароматическую свечку.
Последовавшая за ними в холл Мег могла наблюдать только издали, как Каролину уложили на софу в гостиной. Уортен был вскоре вынужден удалиться, так как дамы стали бросать на него неодобрительные взгляды.
Уксус старой девы оказал свое действие. Веки Каролины дрогнули, и она открыла глаза. Когда она услышала, что с ней произошло, на лице ее выразилось отвращение.
— Я никогда в жизни не падала в обморок! — воскликнула она. Но тут же все вспомнила, потому что ее зеленые глаза слегка затуманились. Увидев Мег, она сказала: — Это был Джеффри. Я много лет его не видела. Ну конечно, Уортен его привез. Прости, Мег, что я устроила тут такое зрелище, когда все это такая старая исто… — Она внезапно остановилась, осознав, что ее соседи и знакомые внимательно прислушиваются к каждому слову. Каролина закашлялась и искусно изменила конец фразы: Это вечная история с женщинами в положении. Все это старо как мир.
Несколько окружавших ее почтенных дам души с ней согласились и тут же принялись рассказывать всякие истории о трудностях вынашивания и воспитания детей. Но Мег знала, Каролина имела в виду что-то совсем другое, и ей внезапно стало страшно. Она боялась узнать, в чем тут было дело, но она не сомневалась, что это имело отношение к лорду Уортену и его брату.
Когда Каролина окончательно пришла в себя, объясняя свой обморок как естественное в ее положении недомогание, Мег познакомилась с Джеффри Блейком. Он оказался очень спокойным, сдержанным молодым человеком. Он был женат и имел пятерых детей, и жена его ожидала шестого. Ему доставляло удовольствие постоянно по разным поводам подсмеиваться над братом, и виконт предстал перед Мег совершенно в другом свете, чем она привыкла видеть его в Лондоне. Он держался со всеми непринужденно и в то же время явно старался обеспечить брату теплый прием в кругу знакомых сэра Уильяма. Мег чувствовала, что за этим что-то крылось, и убедилась в этом, когда увидела, как Уортен смотрит на брата — тот в это время был занят разговором с Хоуп Норбери, с каким-то странным болезненным выражением. Это выражение исчезло так же мгновенно, как и появилось, но Мег видела его так же отчетливо, как и молящий взгляд мачехи перед тем, как она потеряла сознание.
Когда Джеффри заговорил с мистером Норбери о местах для рыбалки в округе, Мег увидела, что лорд Уортен, наконец, почувствовал, что может предоставить брата самому себе. Он тут же подошел к ней и пригласил на вальс.
Крепко обхватив ее за талию, он закружил re по залу. Танцевать с ним было легко и приятно, его оживление передалось Мег, и она буквально летала, шурша изумрудным шелком платья, как будто это был последний танец в ее жизни.
— Мегги, вы чувствуете, что мы принадлежим друг другу? — Глаза его сверкнули.
— Ваше воображение еще живее, чем ваши ноги, милорд! Уместнее было бы сказать, что нам очень ловко танцевать вдвоем!
— Где ваша поэтическая душа, любовь моя? Мы с вами одно целое!
Мег улыбалась, но потом, не выдержав, засмеялась.
— Вы слишком много выпили шампанского! А что касается помолвки, дорогой сэр…
Закрыв глаза, он упоенно вздохнул.
— Вы впервые назвали меня «дорогой». Я буду помнить этот вечер всю жизнь.
— Вы не только не хотите понять меня, но еще и говорите вздор.
— Я влюблен в самую очаровательную дурочку, которая когда-либо жила на свете. Я могу говорить все, что захочу! Я имею полное право говорить вздор!
Первая его фраза задела Мег. Вскинув голову, она воскликнула:
— Что вы хотите сказать, это я — «дурочка»?
Он демонически улыбнулся.
— Только дурочка может мне отказать, и особенности когда я так красиво умею ухаживать.
— Вашему тщеславию нет предела, милорд.
Он понизил голос.
— Но вам нравятся мои поцелуи. Признайтесь, что нравятся!
Мег была так шокирована, что чуть не сбилась с такта. Такого она никак от него не ожидала. Правда, несколько раз ему удалось воспользоваться ее слабостью, но говорить о таких ужасных поступках совсем другое дело!
— Я… то есть… лорд Уортен! Что я могу вам на это ответить?
Выражение его лица стало вдруг напряженным и пугающим.
— Скажите «да». Примите мои поцелуи, мою любовь, мои объятия, мою руку и сердце!
— Быть может, вы скажете, что у меня есть выбор?
Прижав ее к себе крепче, он засмеялся.
— Нет, у вас нет выбора!
— Чудовище, — тихо проговорила Мег, но без гнева. В этот момент она не могла испытывать к нему враждебности. Он был слишком весел, слишком счастлив… слишком близок ей. Как ей избавиться от человека, который постоянно лишает ее душевного равновесия?
Музыка увлекала их, ноги едва касались паркета, слышались обрывки разговоров. Мег вся отдалась танцу. Быть может, потом, когда тети станут разъезжаться, она отведет его в какой-нибудь укромный уголок и скажет ему всю правду.
Со времени их последней встречи, когда она убежала в лес, боясь уступить его настойчивости, она старалась укрепиться в решении откровенно рассказать ему о своих чувствах. Но каждый раз, когда она думала о том, как она встретится с ним лицом к лицу и выскажет ему свое мнение, внутри у нее все леденело. Как она могла бы сказать ему или кому-либо другому: «Я считаю вас трусом и не вижу в вас настоящего джентльмена, поэтому я не в состоянии полюбить вас»? Даже сейчас, глядя на него, чувствуя, как легко и уверенно направляет ее его рука, Мег колебалась. Но какой он ей предоставил выбор? Знай он ее подлинное мнение о его характере, он бы, наверно, сразу от нее отказался.
