в карабине, Васька спрыгнул на землю в сарае и легкой трусцой побежал по направлению к лесу, он должен был убедиться в том, попал ли он или не попал в последнего беглеца.
– Достань, на всякий случай парабеллум из кобуры, взведи пистолет и засунь его за голенище сапог! – Тут же мысленно посоветовал Альфред Нетцке.
Практически сразу же, в нескольких шагах от опушки леса Васька обнаружил тело второго беглеца. Причем, именно в том месте, где он по нему и стрелял. Очередь из карабина Симонова разнесла вдребезги его голову, от нее практически ничего не осталось, так какой-то там окровавленный обрубок. Василий не стал обыскивать окровавленное тело диверсанта, хорошо понимая, что на нем ничего не найдет, а только испачкается в чужой крови, и он вскинул карабин на плечо, отправляясь восвояси. Там, на окраине Сморгони уже почти совсем затих бой полицейских с красноармейцами, раздавались лишь отдельные выстрелы.
Нельзя было бы сказать о том, что Василий возвращался обратно в город, потеряв всякую бдительность, осторожность или забыв о том, что может подвергнуться новому нападению со стороны диверсантов. Нет, но все случилось так быстро и так неожиданно, что он здорово растерялся, когда перед ним из высокой травы вдруг поднялся тот парень одногодок, который так профессионально-красиво бежал к лесу, пытаясь в нем укрыться. Секунда назад в том месте никого не было, когда же Васька по-новому сконцентрировал глаза на этом же месте, то там уже стоял молодой диверсант с голым торсом, по которому бежали струйки крови.
– Ну, что, падла, ты решил, что меня прикончил?! Но, как видишь, я живой! – Произнес он по-немецки. – Сейчас я хочу тебе показать, как дерутся настоящие мужчины! Ты только глаз своих не отводи от меня, так мне легче будет драться с тобой!
Этот парень так стремительно рванул к нему, что Васька попросту не успевал построить и выполнить какой-либо полноценный маневр ухода от нападения. Он едва успел нырнуть в сторону с его пути, уронив с плеча свой карабин! К тому же он поскользнулся на мокрой ночной траве, упав на правое колено! В ту минуту Васька прекрасно осознавал, что снова ему подняться на ноги уже не удастся!
– Парабеллум! – Тут же оглушительно рявкнул голос капитана Нетцке в сознании Василия!
Не соображая, Васька выхватил пистолет из-за голенища сапога и, вытянув руку с пистолетом перед собой, несколько раз нажал его курок! Молодой диверсант из ночной темноты появился именно в том месте, куда был направлен ствол пистолета Васьки. Парень, как бы грудью нарвался на пистолетные пули, широко раскинув руки, он опрокинулся навзничь. Васька, все еще дрожащий или от озноба, или от страха, поднялся на ноги и в траве увидел тело диверсанта. Подойдя к нему ближе, он увидел три кровавые дырки на торсе этого человека, чтобы сразу же сообразить, что эти раны не были смертельными. Но, видимо, одна пуля попала ему в позвоночник и парализовала это молодое тело!
Васька раскрыл, было, свой рот, чтобы задать диверсанту свой вопрос, но тут его остановил мысленный голос Альфреда:
– Закрой свое хайло, малыш, поучись тому, как допрашивают пленных специально обученные люди!
3
Следующий день прошел в нормальной обстановке, только своими беспрестанными звонками надоедал капитан Хайнц Зиммель, очень походило на то, что гебитскомиссар уже знал о том, когда капитан Нетцке оставит свою должность и отправится на новое место работы. Вот гебитскомиссар сейчас и старался из него вытянуть всю информацию, которой тот на данный момент обладал. Помимо самого Нетцке капитана Хайнца Зиммеля очень интересовали те люди, которые работали вместе с Альфредом, в частности, его секретарь Надежда Федоровна.
Рабочий день в областной полиции начинался, как обычно, в девять часов утра. Васька появлялся на работе за час или полчаса до начала работы, чтобы детально разобраться во всех делах и вопросах, которые ему поручались или находились на рассмотрении областной полиции. Разумеется, его секретарь, Надежда Федоровна, была основным источником информации практически по всем рассматриваемым вопросам, она консультировала, давала дельные советы, как Василию было бы лучше поступить в том или ином случае. Поэтому эти утренние полчаса или час он всегда проводил вместе с Надеждой Федоровной, сидя в своем кабинете. Это как бы превратилось в их утреннюю летучку перед рабочим днем. Помимо того, что они принимали совместные решения по разным вопросам, Васька вместе с Надеждой Федоровной разработал и на практике начал осуществлять основной принцип работы своего заведения, областной полиции, как именно должны были бы поступать и каким образом должны были решаться вопросы, поступаемые в полицию. За неделю работы в своей должности, авторитет капитана Нетцке, областной полиции стал непререкаемым на областном уровне, во многом благодаря тонкому чувству взаимопонимания, возникшего межу капитаном Нетцке и его секретарем Надеждой Федоровной.
Поэтому можно было понять то удивление и негодование Василия, когда он с Надеждой Федоровной только-только вошел в свой кабинет, чтобы провести утреннюю летучку, как тут же раздался звонок из гебитскоммисариата. Телефонную трубку взяла и представилась Надежда Федоровна, она внимательно и, не прерывая звонившего человека, его выслушала, а затем повернулась к Василию и тихо произнесла:
– Звонит, господин гебитскомиссар Хайнц Зиммель, он хочет со мной сейчас встретиться?!
Взбешенный Василий подскочил к Надежде Федоровне и едва ли не силой выхватил из ее рук телефонную трубку.
– Хайнц, но это бестактно, приглашать к себе мою секретаршу, когда я еще не освобожден от своей должности?!
– Извини, Альфред, но вопрос о твоем освобождении от должности моего заместителя уже практически решен в Берлине! Сегодня или завтра тебя позовут туда за новым назначением, я же не хочу потерять такого великолепного секретаря и помощницу, как Надежда Федоровна. Только из-за того, что вовремя не пригласил ее к себе на работу. Так что позволь мне с нею переговорить, я только сделаю ей официальное приглашение, после чего она может вернуться обратно и работать вместе с тобой до тех пор, пока ты не покинешь нас!
– Хорошо. – Буркнул Васька, вынужденный признать правоту Хайнца Зиммеля. – Сейчас мы немного поработаем, через час она приедет к тебе! – И положил трубку на рычаги телефонного аппарата.
Затем он внимательно посмотрел на женщину и, как-то нервно передернув плечом, сказал:
– Похоже, Надежда Федоровна, Берлин принял какое-то решение по отношению моей личности. Или сегодня, или завтра я оправлюсь в Берлин, где и получу свое новое назначение. Возможно, я уже больше не вернусь в Сморгонь. Так что, Надежда Федоровна, сегодня нам придется провести необычную летучку. На ней мы будем говорить
