Зачем бандитам сегодня слежка? Планы Сергеева и команды известны. Стоит ли рисковать, можно спугнуть дичь…
Ощутимый толчок локтем в бок вернул Андрея на собрание.
– Не спи, Леонидыч, сейчас голосовать будем, – прошептал сидевший рядом заведующий реанимационными бригадами.
Собрание единогласно постановило взять водителя Башкова на поруки. Андрей с чувством выполненного долга вернулся в кабинет, размышляя, можно ли из факта слежки извлечь что-то полезное для дальнейшего расследования. Так ничего и не придумав, позвонил в двадцатую больницу. Там тоже не сообщили ничего радостного: профессор Харлампович по-прежнему в коме, в реанимации. Начавшийся неудачно день неудачно и заканчивался. Вздохнув, Андрей собрался домой.
Дежурный вахтер, завидев Сергеева, поманила его пальцем и, с таинственным видом оглянувшись, шепотом сообщила на ухо:
– К тебе только что Неодинокий прошел.
– Ну и хорошо, а почему шепотом?
– Потому что тебя уже час следователь дожидается.
За неделю до взрыва на станции Сортировочная.
Город С., улица Стрелочников, 30
Рябинин Павел Игоревич, бывший ассистент кафедры математики, а ныне управляющий объектом «501», псевдоним Счетовод, дописал последнюю пятизначную цифру, закрыл тетрадь и осторожно, словно емкость с гремучей смесью[48], положил на стол. Это и на самом деле была бомба, способная вдребезги разнести империю Ферзя и накрыть взрывной волной его московских покровителей. Цена за обычную школьную тетрадь – сорок восемь листов в клетку – намного превышала заветную цифру великого комбинатора с шестью нулями. В отличие от Остапа Ибрагимовича Счетовод не покушался на толстые пачки банковских купюр из оклеенного искусственной фиброй чемодана. Нет, ему нужен не разовый доход, ему нужно равноправное партнерство и твердая доля в бизнесе.
Счетовод посмотрел на тетрадь, мысленно открыл ее на первой странице, начал не спеша перелистывать, гордясь и наслаждаясь проделанной работой. Закрыв глаза, он с фотографической точностью мог воспроизвести каждую строчку, каждую цифру. Вот первые записи: вложения, расходы, поступления от реализации. Вопреки распоряжению Ферзя он начал вести учет, не предполагая в дальнейшем его как-то использовать. Просто записывал из чувства противоречия: никто не может ему указывать, что делать, а что не делать. Тогда же пришла мысль шифровать все пояснения. Созданный им шифр, без ложной скромности, был гениальным: сочетал простоту и высокую скорость кодирования с высочайшим уровнем защиты.
С течением времени ведение записей из прихоти превратилось в серьезную работу с дальним прицелом. Счетовод начал собирать компромат на деятельность Ферзя не только на объекте, но и на меховой фабрике. Помог случай – ответственный за снабжение посетовал на жадность шефа: платит копейки, а требует полной отдачи. Счетовод жадничать не стал и получил доступ к большей части закрытой информации. Оставшуюся меньшую часть он вычислил, недаром математик. Все в мире подчиняется математическим законам и происходит в соответствии с математической логикой. Познавший эту логику из беспомощного заложника обстоятельств превращается в хозяина жизни.
В привычном гуле ткацкого производства за стеной Счетоводу слышалось: «Ты гений, ты умнее всех, ты хорошо поработал».
Счетовод вспомнил, как вытянулось лицо Ферзя, когда он зачитал ему некоторые выдержки из тетради. Не самые пикантные, между прочим. Ферзь сам виноват, нужно правильно оценивать людей – в прямом, материальном смысле. Поднятый с нуля объект «501» – детище Счетовода – принес Ферзю такие дивиденды, что зарплату управляющего иначе чем жалкими крохами не назовешь.
Счетовод не сомневался, что Ферзь пойдет на переговоры и в итоге примет его условия. Слишком велики ставки. Он, конечно, попытается надавить, возможно даже, попытается ликвидировать автора записей вместе с тетрадью. Но это будет непросто. Когда у Счетовода появился собственный автомобиль, он нанял водителя. И не просто шофера из таксопарка, как сказал Ферзю, а капитана милиции, бывшего сотрудника уголовного розыска. Уволенного из органов за превышение полномочий: забил насмерть подозреваемого. То, что осудило Министерство внутренних дел, одобрил Счетовод. Пристроил человека, положил оклад на порядок больше, чем капитан получал в розыске.
Уволенный сыскарь оказался толковым мужиком, помог установить милицейскую «крышу» Ферзя, некоего Филина, майора из управления. Этому майору в тетради отдельная страница посвящена.
Особенно неприятной для Ферзя оказалась осведомленность Счетовода о московских партнерах. Аж позеленел. Счетовод даже испугался, не хватит ли шефа инфаркт. Москвичей Счетовод вычислил, сумел увидеть то, что написано между строчками в накладных. Командировал капитана в столицу проверить свои выводы. В результате тетрадь пополнилась московскими адресами.
Рябинин встал, походил по кабинету, разминая затекшие от долгого сидения за столом ноги. Итак, неделя. Столько Ферзь попросил на размышление. Объяснил, что должен вопрос согласовать. Семь дней – многовато, конечно, но пусть размышляет. Все равно Счетовода ему не переиграть.
За четыре дня до взрыва.
Город С., станция Сортировочная
Все три телефона звонили одновременно, у стола переминались с ноги на ногу четверо с «горящими» вопросами, и в «предбаннике» томились не меньше пяти человек. Обычная рабочая обстановка начальника смены на крупном железнодорожном узле.
Без стука заглянувшему в дверь посетителю начальник – Ермаков Семен Викторович – включил «зеленый», выпроводив всех из кабинета. Потому что после визитов этого обходительного и во всех отношениях приятного человека в портфеле Ермакова появлялись солидной толщины конверты без адреса. Благодаря содержимому конвертов начальник смены переехал вместе с женой и детьми из комнаты в коммуналке в просторную двушку в новом кооперативном доме. А скоро подойдет очередь на машину, «двойку»[49], в кузове которой легко разместятся восемь мешков картошки, ежегодно снимаемых с личных трех соток[50]. Кстати, подвинуться в очереди на машину и получить заветные три сотки в хорошем месте, недалеко от города, также помог этот желанный гость.
Посетитель не обременял Ермакова сложными задачами. Услуги, о которых он просил, не требовали особых усилий и не вступали в противоречие с уголовным кодексом. Приятный во всех отношениях мужчина регулярно отправлял грузы – швейную продукцию – в разные города страны. Начальник смены размещал эти грузы в железнодорожных вагонах, не придираясь к сопроводительным документам, и ускорял отправку.
В этот раз посетитель просил отправить груз в Ригу четвертого октября. Ермаков посмотрел расписание и посоветовал перенести отправку на третье или пятое: четвертого приходит состав с опасным грузом. Посетитель согласился на третье и мимоходом спросил, что за груз. Ермаков объяснил, а почему нет? Не военная же тайна. Тем более человек хороший.
Глава 21
Предыдущую телефонную сессию остановили на семнадцатом ходе белых. Ферзь с интересом ждал ответа директора, но услышанное «слон на с6» разочаровало. Вместо острого
17. …Кс5
18. Лb4…Кe4
19. Фb2…Лaf8
с неплохой компенсацией у черных – вялая попытка отыграть пешку и бегство черного слона на неудачную позицию. Действие становится скучным. Ферзь подумал даже, не прекратить ли партию. Выигрыш не был
