Правда, в последнем его деянии, похоже, выразилась особенная повадка его восточного племени... Горстка людей выходит по пробитому речкой оврагу из вражеского окружения. Патроны давно кончились.
"Вдруг из-за поворота вышли немцы. Патруль. Четверо. Все. Конец. Сжалось и ткнулось куда-то сердце.
Агашин завозился, азартно, злобно оттолкнувшись, выбросил себя вперед и с поднятыми окаянно вверх руками шагнул в сторону немцев...
Это было жутко. Агашин, как в горячке, в помешательстве, спешил к ним навстречу. Сдаваться. Немцы с наведенными на него автоматами поджидали. И вдруг он оступился в снег, скособочившись. Мгновенный взмах его руки, занесенной за плечо, взрыв...
Вперед! - выдохнул Москалев, очнувшись. Мимо убитого Агашина, упавшего ничком... Мимо убитых немцев. Торопясь, пока не подоспели на взрыв другие. По черному снегу - за поворот русла, в ложбинку, по кустам, к снежному валу - к своим..."
Вернемся теперь к книге генерала Гроссмана "Ржев краеугольный камень Восточного фронта". В конце он подробно рассказывает, как армия оставляет Ржев, делая это словно бы совершенно "добровольно"*. Он иронизирует над цитируемой им нашей военной сводкой о происшедшем 3 марта: "Несколько дней назад наши войска,- говорилось в этой сводке,- начали решительное наступление на Ржев. Сегодня после длительных и тяжелых боев они взяли город". Неадекватность сводки видна из самого ее текста: в ней говорится, что наступление на Ржев началось всего "несколько дней назад", но тут же сказано о "длительных" боях. Верно, что бои шли в течение четырнадцати месяцев, однако наши войска все же не брали город с боем. Составители сводки, по-видимому, сочли неудобным сообщить, что враг сам отдал Ржев, хотя на деле-то в этом выразилось наше подлинное созревшее к тому времени превосходство над врагом. И всего лишь через четыре месяца начнется Курская битва, в которой это превосходство предстанет с полнейшей, абсолютной очевидностью (в частности, потому, что победа была достигнута летом, и нельзя было сослаться на помогавшие-де нам морозы или распутицу).
Генерал Гроссман цитирует также тогдашнюю сводку своего военного командования, в которой было объявлено, в частности, что "армия без всякого вражеского давления сдала территорию, завоеванную в тяжелой борьбе... Движение прошло планомерно. Враг не смог помешать отводу войск... Наши войска понесли незначительные потери... они чувствуют себя полностью победителями".
Прямо-таки замечательно, что в этой сводке 3 марта 1943 года, в сущности, признано наше превосходство: вражеские войска "чувствуют себя полностью победителями", ибо им удалось с "незначительными потерями" (в ходе отступления) уйти от наших войск, а не быть ими уничтоженными!
А "точка зрения", высказанная 56 лет назад в цитированной выше нашей военной сводке, широко распространена по сей день, и многие люди не знают, что Ржев был отдан врагом, а не взят нашими войсками в ходе "тяжелых боев". И не исключено, что, узнав об этом, кто-либо окончательно уверится в "бессмысленности" приведших к огромным потерям сражений под Ржевом - ведь враг-то в конце концов ушел сам...
В действительности же он ушел потому, что 2 февраля сокрушительным поражением завершилась Сталинградская битва (через четыре дня, 6 февраля, Гитлер см. выше "разрешил" оставить Ржев), а ее исход мог бы быть иным, если бы под Ржевом враг не вынужден был держать примерно 1/6 часть войск Восточного фронта, в том числе и упомянутые выше 12 дивизий, которые ему пришлось дополнительно отправить летом 1942 года не под Сталинград, а к Ржеву!
Таким образом, был свой объективный смысл в ржевском противоборстве и у нас, и у врага - правда, кардинально различный смысл: сопротивляясь под Ржевом, враг отдалял свое поражение, а мы, атакуя его, приближали свою Победу.
И, кстати сказать, генерал Гроссман как-то сознавал безнадежность сопротивления под Ржевом; это выразилось во вводном слове его уже цитированной фразы: "Гитлер разрешил, наконец, 6 февраля отвести..." и т. д. Сие "наконец" означало, в сущности, что тяжелейшая борьба и "слишком большие" потери под Ржевом только оттягивали неизбежное поражение. И в конце концов вынужденный оставить этот город враг в самом деле открыл нам дорогу на Берлин, хотя, разумеется, дорога предстояла долгая и трудная...
Важно подчеркнуть, что во время боев под Ржевом в августе 1942 года едва ли не впервые четко проявилось созревшее превосходство наших сил над вражескими. Генерал Л. М. Сандалов, начальник штаба 20-й армии, сражавшейся на ржевском рубеже, вспоминал впоследствии о своем многозначительном разговоре с командующим армией генералом М. А. Рейтером. К 10 августа под Ржевом были разгромлены два "элитных" танковых корпуса врага, один из которых входил ранее в танковую армию Гудериана (тот был еще 26 декабря 1941 года отправлен Гитлером в резерв за свою взвешенную "отступательную" тактику).
" Подумать только, что год тому назад (в августе 1941-го. В. К.) два таких немецких (гудериановских.- В. К.) корпуса прорвались от Десны на юг за Ромны, вспоминал... Рейтер.- Позже такие же силы неприятеля прорвались от Орла до Тулы (то есть уже близко к Москве.- В. К.). А теперь два полнокровных танковых корпуса разбиты относительно равными силами нашей армии и спешно переходят к обороне, зарываются в землю. Причем вражеские танковые корпуса понесли поражение летом*, когда, по уверениям немецкого командования, немцам нет равных! Нет, не тот немец стал, не тот!
А может быть, мы не те стали? возразил я.
Конечно, переделали немцев, протерли им глаза радикально изменившиеся за это время войска Красной Армии, согласился Рейтер" (там же, с. 304-305).
* * *
Для более полного понимания смысла и значения боев под Ржевом необходимо рассмотреть еще одну таинственную страницу истории войны. Как уже сказано, наши войска вели наступление на ржевском рубеже в январе апреле и, затем, в августе 1942 года, а 2 марта 1943-го враг сам оставил Ржев, после чего мы преследовали его, и это была как бы еще одна наступательная операция.
В известной энциклопедии "Великая Отечественная война. 1941 1945" каждой из этих трех наступательных операций посвящена специальная статья (правда, последняя операция преподнесена там неверно как наступление, предпринятое по нашей инициативе, а не преследование отступавшего по своей воле врага). Но, как ни странно, в этой энциклопедии вообще не упоминается еще одна весьма крупная наступательная операция наших войск под Ржевом, имевшая место в декабре 1942 года,- не упоминается, по-видимому, потому, что сама по себе она ни в коей мере не была успешной.
Однако в действительности эта операция имела необычайно существенное значение в ходе войны в целом; при этом есть основания полагать, что она и не была рассчитана на очевидный успех, то есть изгнание врага с ржевского рубежа, хотя даже командовавший ею Г. К. Жуков об этом, по-видимому, не знал...
В своих "Воспоминаниях и размышлениях" Георгий Константинович писал: "Верховный предполагал, что немцы летом 1942 года будут в состоянии вести крупные наступательные операции одновременно на двух стратегических направлениях, вероятнее всего на московском и на юге страны (то есть в направлении Сталинграда и Кавказа. В. К.)... Из тех двух направлений... И. В. Сталин больше всего опасался за московское" (цит. соч., с. 251),- и Г. К. Жуков, как он признает, был с ним согласен: "...Я... считал, что... нам нужно обязательно... разгромить ржевско-вяземскую группировку, где немецкие войска удерживали обширный плацдарм... Конечно,- заключает Георгий Константинович,- теперь, при ретроспективной оценке событий, этот вывод мне уже не кажется столь бесспорным" (с. 252, 253).
И, как мы знаем, в августе (точнее с 30 июля) 1942-го под командованием самого Жукова началось, по его словам, "успешное наступление с целью разгрома противника в районе Сычевка Ржев". Однако к концу августа наступление пришлось остановить. "Если бы в нашем распоряжении,- сетовал Георгий Константинович,- были одна-две (сверх имевшихся.- В. К.) армии, можно было бы... разгромить... всю ржевско-вяземскую группу... К сожалению, эта реальная возможность Верховным Главнокомандованием была упущена. Вообще, должен сказать, Верховный понял, что неблагоприятная обстановка, сложившаяся летом 1942 года, является следствием и его личной ошибки". Правда, здесь же, на той же странице, Жуков оговаривает, что для остановки нашего наступления в районе Ржева "немецкому командованию пришлось спешно бросить туда значительное количество дивизий, предназначенных для развития наступления на сталинградском и кавказском направлениях" (с. 266).
Из этого рассказа Георгия Константиновича вроде бы следует, что отвлечение вражеских сил от Сталинграда и Кавказа не было главной целью нашего наступления под Ржевом, начавшегося 30 июля, и его остановка к концу августа являлась серьезной неудачей. Между тем есть основания полагать, что именно отвлечение войск врага с юга, где 17 июля (то есть двумя неделями ранее) он начал наступление непосредственно на Сталинград, было главной целью Ржевской операции.
