Я не защищаюсь. Я просто пишу, как чувствую.
Но вспомнилось вдруг мое одиночное возвращение. Ты мне тут сейчас говоришь, что будешь со мной, а сам нисколько мной не дорожишь…
«А кто меня одну отпустил в ночь, не заботясь, что дальше со мною будет? Тебе на меня все равно…»
«Ты обидно от меня уходила».
Обидно ему, значит…
«Ты обижаешься, а я до дома могла не доехать».
«А я думал, ты вернешься».
Да, конечно. Погуляю в ночи вокруг твоего дома и вернусь. Как собачка.
«Нет, если я ухожу одна в ночь, я не возвращаюсь»
«Ну вот, видишь… А может – зря?»
«Нет, не зря. Я ухожу, когда оставаться дальше уже невозможно».
«Да зачем ты так… Гонишь. А у меня к тебе тепло только… Но! как хочешь! не хочу навязываться – досвидос».
Господи, опять детский сад… А главное, я уже целиком погружена в эти страсти.
«Ты спрашиваешь, почему я защищаюсь. Потому что всем на меня все равно».
Ответа не пришло
Миша
Позвонил Миша, и позвал на свидание. Я надела своё новое красивое пальто, встретила его после съемок, и мы пошли в кино. Вернее, сначала мы пошли в ресторан. А потом в кино. А потом опять в ресторан. И разговаривали до пяти утра. Потом он повёз меня домой, и мы целовались у моего подъезда. А потом он поехал к себе, а я пошла спать одна.
Предвестия
«Я больше ничего не доказываю. Жизнь одна, и для того, чтобы положить ее на войну с невежеством, нужно иметь психику декабриста. Или хотя бы жены декабриста. А я – обыватель, проживающий свою частную биографию. И желающий прожить её без споров до хрипоты и прыжков по баррикадам. И втянуть себя в эти дрязги не дам.
И с годами круг все уже, а критерии выбора собеседников все жестче».
Автор мне неизвестен.
Прислала письмом ему на почту цитату неизвестного мне автора, как продолжение нашего давнего разговора о вмешательстве и невмешательстве, о гражданской активности и личностном суверенитете. Он был в Москве.
На следующее утро откликнулся смс:
«Приехал! И был обрадован pismom Вашим – thanks, шо не забываете!»
Я спала.
«Спишь, теплыша?..))»
Тут я уже дошла с полузакрытыми глазами до телефона, прочитала и разулыбалась от нежности.
«Сплю:) Милый, я еще чуть-чуточку посплю:)»
«Спи, мой хороший… Спи, девочка… Чмок везде…»
«И я тебя чмок:)»
Еще немножко и я напишу «Люблю тебя»… Конечно, застал врасплох, с постели, сонную, накрыл ласковой волной, я и поплыла от благодарности… Много ли сердцу одинокому надо…
«Здравствуй, милый:)»
Пишу ему сама через час. Я проснулась, умылась, пришла в себя, но все еще нахожусь в лучах согревшего меня утром солнца…
«Я увижу тебя сегодня?»
Нет, мой хороший, не увидишь. Кто сценарий за меня писать будет?
«Завтра:) Сегодня работаю целый день».
«Это грустно, Kat…»
«Я тоже скучаю:)»
Прошло три часа. Я работаю. Периодически улыбаюсь натянутой между нами ниточке. «девочка…», «мой хороший…», «чмок везде…» Надо же, какие нежности… Представляю себе это «везде»…
Телефон отзывается на мои мысли новым сообщением:
«Ну не молчи, а?»
«Вспоминаю твои утренние сообщения, улыбаюсь:)»
Ответ не приходит. Занят, наверное. Но мне уже этого мало, мне уже хочется большего.
«Как у тебя денечек?»
Ответа нет. Я жду. Ответа нет. Ответа нет час, ответа нет два, ответа нет целый день. Довольно неприятно, когда тебе не отвечают на заданный вопрос. Довольно неприятно, когда на гребне бархатной волны тебя впечатывают в бетонный столб равнодушия.
Часов в восемь вечера пишу ему:
«Плохо, когда ты не отвечаешь на мои сообщения».
Так у нас с вами ничего не получится, знаменитость. Ни любви, ни дружбы.
Ответа нет. День закончился.
Нет вестей все следующее утро.
Я голову сломала на вопросе: что произошло? Откуда вдруг бетонный столб? Где? Что? Чем обидела? Что там ему про меня наговорили? Кто посмел?…
А что, собственно, голову ломать? Пусть сам выскажется…
«Может, ты расскажешь, что случилось?»
Ответ приходит через три часа. За это время я девятнадцать раз успела мысленно послать его на фиг.
«Где?..»
Что «где»? Отдыхайте, знаменитость, с вашей скоростной реакцией. Не отвечаю.
«Не понял?.. Ты мне смс?»
Раздражает меня.
«Четыре смс».
«Нехорошо себя чувствую слегка…»
А вот не надо, Катенька, связываться с возрастными дяденьками. У них, когда давление подскакивает, им не до нежностей. А еще прихватывает сердце, мучает радикулит и отдышка. Выздоравливайте, знаменитость, я не буду вам мешать.
Следующим утром, в половине десятого приходит:
«Как ты?»
Я дошлепала босиком до телефона, взяла его с собой в постель, но отвечать не стала. Отвечать – это просыпаться. А просыпаться – после вчерашнего – много чести. Через сорок минут пришло новое сообщение:
«А ты чего молчишь?»
Какая детская непосредственность. Тут уже пришлось проснуться.
Некрасиво не отвечать на два сообщения подряд.
«Спала…»
Лежу, улыбаюсь с закрытыми глазами: все-таки он волнуется там насчет меня.
Думаю о нём. Был бы сейчас рядом, я бы обняла его крепко, уткнулась бы ему в плечо лицом, и мы бы так лежали долго-долго.
Никакого секса. Просто обняться.
Набиваю в полглаза по кнопкам:
«Ты по мне скучаешь?..»
Тут же приходит:
«Да!.. И даже снишься…»
Я прячу нос под одеяло, плыву от любви и нежности… Новое сообщение:
«Sexy совсем… Тебе неприятно это?..»
Отвечаю:
«Приятно:)»
Я не знаю, приятно ли мне, что я снюсь знаменитости голой, но мне приятно, что я снюсь знаменитости.
«Чмок тебя!. Везде!»
Прям вот так уж и везде!
«И я тебя целую:)» – отвечаю ему.
«А когда ж?…»
Все, хватит ужом вертеться. Конец динамо.
«Завтра я приеду в театр, а после выпьем с тобой вина и поговорим об Альмодоваре, которого я два дня назад посмотрела»
