Он так ругал последний фильм Альмодовара, а я посмотрела его с Мишей, и мне он очень понравился.
«Как скажешь!»
Никакого секса, знаменитость, только вино и интеллектуальные разговоры.
У меня тут Миша без секса после кино остался, хотя всё к тому располагало: и количество выпитого вина и поцелуи в пять утра.
Не пустила, домой отправила.
Езжай, говорю, к жене и детям, нечего тут со мной в пять утра целоваться.
Не хочу я. Не могу.
Я не хочу больше романов с женатыми мужчинами.
Миша
Миша ведет себя безупречно.
Я чувствую себя рядом с ним настоящей принцессой. Ему нравится во мне всё: от родинки на щеке до кончиков моих пальцев, он неустанно об этом говорит и смотрит с абсолютным обожанием.
– Наконец-то, – сообщаю Яне по телефону, – хоть один умный мужчина на моём пути. Всё ведь просто, как дважды два: дай почувствовать женщине рядом с тобой себя королевой, и она не сможет без тебя обходиться. У меня выработалась потребность, чтобы на меня смотрели так, как смотрит Миша. Я не говорю уже о том, что он не жалеет денег, мы за ночь прогуливаем какие-то невероятные суммы: выполняется любой каприз, надо только показать пальцем. Эх, Яна, не был бы он женат, какой бы это был красивый роман…
Роман
Я иду по улице с тяжёлыми пакетами, возвращаюсь домой из магазина. В кармане джинсов пиликает телефон. Я обожаю эту светлую лаконичную трель, она оповещает меня о том, что знаменитость думает обо мне. Пакеты ставлю на асфальт, лезу в карман за телефоном, читаю новое сообщение:
«А чего ты делаешь?»
Стою посреди улицы, набираю ответ. Прохожие обтекают меня с двух сторон.
«Заплатила кредит, купила еды, иду домой, работать. Думаю о тебе. А ты?»
«Тебе пишу, хочу тебя видеть, слышать, обнимать!»
Ой, ну всё. Прямо роман-роман. Стою, счастливо улыбаясь в пространство.
«И я:)»
«Ждать?..»
Ну, ведь договорились уже: завтра…
«Завтра. Мне и так из-за тебя работать трудно»
Сценарий пишется мучительно. Из последних сил. Все мысли – о знаменитости.
«А мне как…»
«Тебе – не верю, что трудно: ты органичен ВСЕГДА…:)»
«Не к Вам!»
Работать, Катя, садись работать. Если завтра ты хочешь пить вино со знаменитостью, тебе сегодня надо еще написать как минимум семь страниц.
На следующее утро сообщения не было. В начале двенадцатого я, разочарованная, написала сама.
«Нет утреннего привета? А мне так сладко просыпается от твоих сообщений… Здравствуй, милый:)»
«Здравствуй, милая моя».
Вот мы, женщины, конечно, падки на слова. Чуть-чуть нас по голове погладишь, найдёшь пару нужных оборотов – «девочка», «теплыша», «мой хороший» – плюс регулярность переписки – и всё уже, мы в зависимости… Мужчины, подсказываю вам безупречную тактику. Настойчивая ежедневная атака, а потом – хлоп! – внезапное молчание. Пропадите на пару дней. Без объявления войны. И всё, женщина тут же сама к вам стучится: а что случилось, милый, а что, ты меня больше не любишь…?
Ты меня не любишь больше?
И тишина. А мы вроде бы вчера договорились о встрече. И что?
А ничего. Я решила жить по плану, составленному вчера. А по плану у меня был маникюр на другом конце города, и затем приезд в театр – под вечер, чтобы репетиция к концу подходила…
Пара красивых проходок перед Иваном Кузнецовым, чтобы заплакал от того, какая я прекрасная, потом ужин со знаменитостью в каком-нибудь близлежащем ресторане. А потом – по домам. Хороший такой план был, я решила его придерживаться.
Поехала на маникюр. На метро – час пути.
От метро до салона оказалось полчаса ходьбы.
Район – отвратительный, на самом краю города. Занесла меня туда нелегкая: в салоне обещали хорошую скидку на дорогую французскую процедуру.
На пути к красоте люди перестали мне попадаться минут через двадцать после выхода из метро. Расстояние между угрюмыми многоэтажками с каждым новым перекрестком увеличивалось: местность данная была обжита людьми слабо, а может, и вовсе, судя по невостребованности, для нормальной жизни была непригодна.
Быстро темнело. Все семь ветров продули меня насквозь, лицо горело, волосы метались по сторонам. Стало ясно, что, если идти мне обратно этой дорогой и этой погодой, не так уж горько заплачет Иван Кузнецов от досады, что я – такая красивая… Разве что маникюр французский выручит.
Телефон из сумки возвестил о приходе нового сообщения. Я с радостным волнением стала искать его, перебирая озябшими пальцами всю дребедень, что постоянно ношу с собой.
Сообщение было от Миши. Знаменитость молчала.
Миша горячо приглашал меня на очередное свидание.
По вчерашней договоренности в моем плане, несмотря на отсутствие вестей, все еще стоял вечер со знаменитостью. Я натыкала кнопочками Мише какой-то левый ответ, и зашагала по темноте дальше, прячась в высокий воротник от октябрьской дряни, моросящей мне по лицу.
Салон находился в последнем подъезде последнего дома, за которым простирались хмурые пустыри. В очередной раз отметив, как удачно у меня получается экономить, я нажала на кнопку звонка рядом с дверью.
Маникюр мне делали три часа. Я в своём плане закладывала на него втрое меньше. Когда вышла из салона, тьма стояла уже непроглядная. В театр ехать не хотелось. Хотелось тепла, вина и доброго взгляда знаменитости.
Так как мы вчера не единожды обговаривали нашу встречу, я, несмотря на то, что инициатива от него сегодня не поступала, не считала возможным ее переносить.
«А во сколько примерно ты планируешь освободиться сегодня?» – спросила его, послав сообщение во время маникюра.
Ответ пришел через час, когда я уже подходила к метро.
«Не знаю ваще»
Информативно.
«Я сегодня в театр не приеду: поздно уже и замерзла…»
«Где ты?»
«На краю города. Мне до центра полчаса ехать».
Ответа не было. Я покрутилась немного у метро, не заходя, так как надо было определиться, куда и во сколько мне подъезжать. Ответа не было. Зато по-прежнему было холодно. Недалеко от входа я увидела сияющий огнями торговый центр и тут же поняла, насколько я голодная.
Не убирая телефон в сумку, чтобы не пропустить сообщение, я двинулась в сторону манящих перспектив.
