Вот мир наступит, от безделья начнёте с ума сходить, хоть с учеником Ломоносова Румовским Степаном списывайся и к себе для своих опытов его академиков из Санкт-Петербурга приглашай. А пока даже не морочь мне вот этим голову!
Лёшка насупился и начал собирать со стола листы.
– Ну и чего ты губы надул? – усмехнулся барон. – Был бы у тебя хотя бы армейский минёрный батальон, и то ведь всё по нормам пришлось бы отпускать. По вот этим всем фосфорам и прочему точно уже не ко мне, а вот по оружию да по боевому припасу, тут я тебе попробую помочь. Ну а теперь давай о приятном, – и он пододвинул к Алексею гербовую бумагу. – Матушка-императрица по протекции очень серьезных лиц, – и полковник показал глазами на потолок, – за ваши героические деяния на поле брани о прошлом годе, а особенно за тот бой, где погиб генерал Вейсман и был разбит элитный османский корпус, издала сей особый рескрипт. В нём высочайше прописано, что все нижние чины твоей особой роты, что принимали участие в той битве, награждаются такой же медалью, как Кагульская и Чесменская, только серебряной, с портретом императрицы и с выбитой на ней надписью «За оказанные в войске заслуги». Тебе, как георгиевскому кавалеру и герою того сражения, её самому же и надлежит своим людям вручать. Также каждому из твоих рядовых жалуется по три рубля, капралам и унтерам соответственно по пять и по десять, а старшим унтерам аж по два червонца. Офицерам причитается по трёхмесячному жалованью. Тебе же, как особо отличившемуся командиру отдельного подразделения, отписано из казны аж целых пять тысяч рублей. Ценят тебя, гордись, Алексей! – и барон придвинул наградную бумагу капитану. – Ну и вот, а это уже тебе от меня, загляни-ка в этот одёжный шкаф, будь так любезен. Давай, давай, смелее!
Лёшка открыл скрипнувшую тяжёлую дверку. Перед ним стояли, блестя жирной смазкой, два тульских штуцера. Это был действительно настоящий подарок!
– Во-от, я ведь знаю, как тебя порадовать, – улыбнулся барон. – Не зря я в Яссах оказался, когда туда из России дальний обоз пришёл. Ещё неделя-другая, до Бухареста он дошёл бы, и уже отсюда тебе точно бы ничего не досталось. За каждым нарезным стволом при распределении полковые командиры ревностно следят. Пользуйся, моей добротой, – улыбнулся фон Оффенберг. – А то дуться он тут вздумал из-за этого фосфора с сурьмой.
– Спасибо, ваше высокоблагородие, – поблагодарил своего заботливого куратора Алексей. – Да и не дулся я вовсе, грех жаловаться, не забываете вы про нас. А в этот раз так и вообще вона сколько хорошего присыпало.
– Это точно! – усмехнулся полковник. – Ну ладно, завтра, а нет, давай-ка лучше послезавтра, Алексей, подготовь чистовые формуляры по новым штатам своей роты и по всем её потребностям, занесёшь мне их с самого утра. А дальше я их уже сам всё на утверждение выше передам. И с этими штуцерами, мой тебе совет, ты к майору Филиппову, покамест не заходи. Проще выпросить потом что-нибудь у него будет. Лучше сейчас же дуй в роту, а вот послезавтра заодно за гренадами, ну и за всем остальным как раз то и заглянешь.
Структура отдельной особой роты егерей главного квартирмейстерства Первой дунайской армии
Глава 9. По дальней мишени огонь!
– Старший сержант Дубков!
– Я! – донёсся отзыв из длинного строя роты.
– Ко мне! – Алексей прямо к шинели старшего унтера, приколол новенькую сияющую серебром медаль на голубой Андреевской ленте. Она уже была третьей в этом ряду вместе с «Победителю пруссаков» и «Кагульской».
– Служу России и матушке-императрице! – бодро рявкнул Макарыч и по команде капитана встал на своё головное место.
– Младший сержант Зубов, ко мне! – Ещё один ветеран из старослужащих особой егерской роты вышел для награждения. – Берите пример с этих отцов, ребята! – Алексей посмотрел на молодых солдатиков, стоявших в строю с горящими глазами. – Эти доблестные старшие унтера всю прусскую компанию острым русским штыком мундиры гренадёров короля Фридриха рвали. А теперь с самого начала этой турецкой уже османских янычар со всей своей егерской сноровкой точной пулей бьют. Бог даст, и ещё по одной награде себе на грудь прибавят, когда этих турок добьём!.. Подпрапорщик Андреянов, ко мне! Фурьер Шмидт, ко мне! Капрал Опарин, ко мне! Рядовой Ковалёв, ко мне!..
Более ста награждённых было в отдельной роте из тех участников того страшного боя, где сложил голову генерал Вейсман. И каждому из них перед строем вручалась солдатская медаль.
– Поздравляю с высоким награждением, господа егеря! Носите сию награду вне полевых выходов не снимая. Пусть каждый встречный видит, что не простой это воин идёт, а снискавший своей высокой доблестью солдатскую славу, а потому награждённый по указу самой матушки-императрицы всемилостивейшей нашей Екатерины Алексеевны! Ура ей!
– Ура! Ура! Ура-а! – разнёсся рёв сотен голосов над площадью Бухареста.
Все командиры были собраны в доме у ротного. Шла разбивка и построение подразделений по новым, уже утверждённым главным квартирмейстерством армии штатам. Нужно было распределить три десятка новоприбывших солдат так, чтобы на каждого из них приходилось по три-четыре егеря из бывалых.
– И всё равно их нужно сейчас отдельно от всех остальных учить, – не соглашался с Живаном Гусев. – Алексей Петрович говорит, что раньше июня навряд ли наше наступление в Румелии начнётся. Пока все дороги не просохнут, не пойдёт наша армия в дальний поход. Вот из этих-то четырёх месяцев хотя бы два пусть они все в отдельном учебном плутонге у нас побудут. И гонять их в хвост и в гриву на полигонах нужно так, чтобы полковая их пехотная дурь с потом поскорее вся вышла, а новая егерская сноровка быстрее бы потом прижилась.
– А по мне всё равно лучше было бы, если бы они в постоянных плутонгах свою службу начали, а не в этом вот учебном, – покачал скептически головой Живан. – Здесь в роте вокруг старослужащие, они всё умеют и всё знают, неужели не научат ничему молодых?
– Да не-ет, есть резон в словах господина подпоручика, – поддержал Гусева самый старый из унтеров. – У нас-то учение для всех уже обыденное. Мы всякую мелочь на нём уже не оттачиваем, сноровка-то у многих робят и так уже имеется. А вот энтим с пяхоты многое с самых начальных азов давать надобно. Да и опосля энтих двух месяцев своей учёбы у них ведь ещё парочка будет. Чай, оботрутся-то в ротных плутонгах? Да и не гонять же всех, как сивок, вместе
