Читаем без скачивания Шотландский узник (ЛП) - Диана Гэблдон

— Значит, это долгий разговор? — ответил он как можно спокойнее. — Тогда, возможно, вам будет удобнее пересесть в кресло.

Она встала с тихим звуком, похожим на его собственное фырканье, и он услышал приглушенный турецким ковром стук ножек стула. Он воспользовался ее перемещением, чтобы выбраться из постели и уселся на подоконник, целомудренно зажав ночную рубашку между коленей.

Что могло значить ее замечание о Панче и Джуди? Его встречу с Куинном заметили и доложили о ней? Или это просто случайное замечание?

Она сидела неподвижно, смутно белея в темноте.

— Зажечь свечу?

— Нет. Ваша светлость, — добавил он с оттенком иронии. Небо было затянуто облаками, но растущая луна давала достаточно света, и он раздвинул гардины, когда ложился спать, он не любил кромешной темноты. Из окна за спиной лился мягкий рассеянный свет. Ему не очень хорошо было видно ее лицо, но его она не видела совсем.

Она подвинулась, зашуршав одеждой, и коротко вздохнула, но не заговорила. Это был старый, хорошо известный трюк. Он тоже молчал, хотя его разум кипел от вопросов. Самый важный из них — знает ли герцог?

— Да, он знает, — сказала она. Джейми чуть не прикусил язык.

— Да? — выдавил он. — Тогда я хотел бы поинтересоваться, что именно ваш муж знает?

— Обо мне, конечно, — в ее голос вернулась нотка веселья. — Он знал о моем… образе жизни… когда женился на мне.

— Значит, у этого человека железо течет в крови.

Она рассмеялась, очень мягко.

— И он знает, что мы были знакомы раньше?

— Знает. Но он не знает, что я пришла сюда поговорить с вами.

Он уже спрашивал себя, знает ли герцог, что его жена сейчас находится в спальне гостя, поэтому гостеприимно хмыкнул, и капот герцогини снова тихо зашуршал.

— Знаете ли вы человека по имени Эдуард Твелветри?

— Я видел его сегодня, — сказал он. — В «Бифштексе». Кто он такой, и что ему нужно?

— Эдуард Твелветри, — ответила она мрачно, — честный солдат, почтенный джентльмен и младший брат Натаниэля Твелветри, которого мой муж убил на дуэли много лет назад.

— Дуэль из-за…?

— Неважно, — сухо сказала она. — Важно то, что семейство Твелветри питает чувство глубочайшей ненависти к моему мужу, а заодно и ко всем Греям, но к Пардлоу — особенно, и сделает все возможное, чтобы повредить ему.

— Второй факт, — продолжала она, отсекая его возможные вопросы, — заключается в том, что Эдуард Твелветри является другом Сиверли. Очень близким. И, в-третьих, за последний год Эдуард Твелветри перевел значительные суммы денег, гораздо больше, чем обычно проходило через его руки; он младший брат, и не располагает ничем сверх своего содержания и выигрышей в карты.

Теперь Джейми подался немного вперед, заинтересованный.

— Переводит деньги? Куда? И откуда они взялись?

— Деньги идут в Ирландию. Но я не знаю их происхождения.

Он быстро прикинул в уме значение этих сведений.

— Зачем вы мне говорите это?

Она колебалась, он чувствовал ее сомнение, но не мог понять побудительных причин. Он не думал, насколько можно доверять ей, только глупец мог передать ему столь серьезную информацию, а герцогиня была отнюдь не глупа. Стоило ему проболтаться, хотя…

— Я люблю своего мужа, мистер Фрейзер, — наконец сказала она тихо. — И я не хочу, чтобы он или даже Джон поставили себя в положение, когда семья Твелветри может нанести им вред. Я хочу сделать все возможное, чтобы этого не произошло. Если ваши дела в Ирландии приведут вас к столкновению с Эдуардом Твелветри, умоляю вас, мистер Фрейзер — постарайтесь удержать его подальше от Джона, постарайтесь разузнать о его делах с майором Сиверли, не вмешиваясь в них.

Он хорошо ее понимал, но решился на один вопрос, чтобы проверить:

— Вы хотите сказать, что эти деньги, даже если они идут через Сиверли, не относятся к числу преступлений, за которые ваш муж хочет призвать майора к суду? И поэтому вы хотите, чтобы я не передавал лорду Джону никаких сведений, способных вывести его на Эдуарда Твелветри?

Она коротко вздохнула.

— Спасибо, мистер Фрейзер. Уверяю вас, любое недоразумение с Эдуардом Твелветри не может не привести к катастрофе.

— Катастрофе для вашего мужа, его брата или вашего отца? — Мягко спросил он и услышал, как прервалось ее дыхание. Однако, через мгновение снова раздался тихий смех.

— Отец всегда говорил, что вы лучший из якобитских агентов, — одобрительно сказала она. — Вы еще… в Деле?

— Нет, — твердо ответил он. — Но именно ваш отец рассказал вам о деньгах. Если бы Пардлоу или Грей знали о них, они упомянули бы об этом, когда мы обсуждали наши планы с полковником Карьером.

Последовал еще один небольшой взрыв веселья, и герцогиня белым пятном поплыла к двери. Она обернулась, прежде чем уйти:

— Если вы сохраните мои секреты, мистер Фрейзер, я буду хранить ваши.

Джейми осторожно вернулся в постель, здесь стоял запах ее духов и тела, он не был неприятным, но тревожил его. Что могло значить ее последнее замечание, хотя после короткого размышления, он решил, что это всего лишь шутка. У него больше не было секретов, которые нужно хранить, кроме одного, но было слишком мало шансов, что она вообще знает о существовании Уильяма, не говоря уже о тайне его отцовства.

Он слышал, как далекий церковный колокол мягко отбил час ночи. Еще только час; его охватило чувство одинокого путника среди глубокой ночи.

Он коротко перебрал в уме, все, что рассказала герцогиня о деньгах Твелветри в Ирландии, но эта информация не была ему полезна здесь, в этом английском гадюшнике. Его мысли замедлялись, прерывались, запутывались и растворялись в темноте. До того, как колокол пробил половину второго, он уже спал.

Джон Грей услышал, как колокол у святой Марии отбил час, и отложил книгу, потирая глаза. Рядом с ним стоял неопрятный поднос с кофейником и грязными чашками в мутных потеках кофе, который поддерживал его в часы его исследований. Но даже кофе не всесилен.

Он прочитал несколько версий легенды о Дикой охоте, собранных в разное время разными представителями власти. Чтение, несомненно, увлекательное, но ни одна из этих историй не имела никакого отношения к фактам в донесениях Карруотерса.

Если бы он не знал Чарли, не видел страсти и настойчивости, с которой он готовил дело Сиверли, у него был бы соблазн отказаться от документа, заключив, что стихотворение попало в пакет по ошибке. Но Грей знал Чарли.

Единственное заключение, которое ему удалось вывести — это то, что Чарли не понимал содержания документа, но знал, что он связан с Сиверли, и, в какой-то степени, важен. И до сих пор не разгадан. Впрочем, у Грея и без того было достаточное количество компрометирующих документов.

С мыслями о диких ордах фей, темных лесах и воплях охотничьих рожков, подхваченных эхом в ночи, он взял свечу и пошел в постель, останавливаясь, чтобы задуть свечи в настенных светильниках в холле. Иногда кто-то из мальчиков просыпался по ночам с криком от боли в животе или кошмара, но сейчас в детской было тихо. В коридоре на втором этаже света не было, но он остановился, услышав тихий звук. Мягкие шаги раздались в конце коридора, приоткрылась дверь, выпустив полоску света. Он мельком увидел Минни, в бледном потоке муслина переступающую через порог, и услышал шепот Хэла.

Не желая, чтобы они его заметили, он быстро поднялся по лестнице на следующий этаж, задул свою свечу и некоторое время стоял в темноте, чтобы дать им время лечь.

Должно быть, один из мальчиков заболел. Он не мог придумать, что еще Минни могла делать вне спальни в такой час.

Он внимательно прислушался, детская находилась над ним, но оттуда не доносилось ни звука, ни шороха в темноте. На нижнем этаже тоже было тихо. Весь дом погрузился в сон. Пожалуй, ему нравилось это чувство одиночества, когда бодрствовал он один — владыка спящего мира. Нет, не совсем спящего… Резкий вскрик разрезал темноту, и Грей споткнулся, словно его схватили за ногу.

Крик не повторился, но его источник был не в детской. Определенно, он раздался из спальни дальше по коридору слева от него. По его сведениям, никто не спал в том конце коридора, кроме Джейми Фрейзера. Двигаясь очень тихо, он пробрался к двери Фрейзера.

Грей слышал тяжелое дыхание человека, пробуждающегося от кошмара. Должен ли он войти? Нет, не должен, сразу же подумал он. Если Джейми не спит, значит он уже прогнал кошмар.

Он собрался уже вернуться к лестнице, когда услышал голос Фрейзера.

— Положи голову мне на колени, девочка, — голос был приглушен дверью. — Возьми меня за руку и мирно спи.

Рот Грея был сухим, руки похолодели. Он не должен был это слышать, ему было стыдно, он не смел двинуться, опасаясь зашуметь.