– Это у меня с головой неладно? У кого неладно, мы скоро проверим. И дня не пройдет, как все станет на свои места. Но сейчас, док-тор, – отчеканила Бетт, – речь не об этом. Я увольняю свою кухарку, ясно? Я увольняю ее сию же минуту! Чтоб ноги ее в моем доме не было! Уясни это своей здоровенной башкой, истукан чертов! Ни тебе, ни кому другому не удастся мне помешать. Ее время, как и твое, уже тоже истекает, но я не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться, как она вылетит отсюда с пустой пазухой. В первый и последний раз ты, Мэгги, уйдешь, не наворовав полную мошну, верно?
– Я понимаю, что вы имеете в виду, мадам, но я вам уже сто раз говорила, что никогда и крупинки у вас не украла. А уношу я только ваши объедки, да и то – с его разрешения. И еще скажу вам: я буду приходить сюда каждое утро, и он сам будет меня впускать, а уходить я потом буду только с его позволения. И уйду я из этого дома только тогда, когда он сам мне это скажет. Хотя служить здесь последние годы сущим адом для меня стало. И все из-за вас, мадам. Вы не больше заслуживаете быть женой доктора и жить в этом доме, чем последняя потаскуха из Отхожего тупика. Сами родом из подворотни, а смеете тут командовать. Если всякая шмокодявка…
Послышался звон бьющейся посуды, и Дженни сломя голову понеслась на кухню. Она увидела Мэгги, которая прижалась к холодильнику; пол рядом с ней был усыпан осколками тяжелого стеклянного кувшина, на счастье не угодившего ей в голову, а разбившегося о стену.
В центре кухни высился Пол, который, схватив Бетт за плечи, тряс ее словно тряпичную куклу. Затем отвесил звонкую пощечину.
Дженни с криком бросилась к нему, сама нарвавшись на увесистый шлепок от случайной отмашки. Увидев Дженни, Пол остановился. Бетт, с побагровевшим лицом вырывалась, лягалась и царапалась, как кошка. Пол, как мог, удерживал ее на расстоянии вытянутых рук, затем, устав, схватил в охапку, бегом дотащил до гостиной и с силой швырнул на диван. А сам стоял, возвышаясь над ней, как великан, и тяжело дыша.
Бетт неожиданно затихла. Глаза и губы ее вдруг стали почти бесцветными, только глаза метали искры.
Обретя голос, Пол сказал:
– Все, это конец. Конец, поняла? Всему есть предел. Я развожусь с тобой.
Дженни, прижавшись спиной к двери, не видела лица Бетт, но услышала странный животный звук, вырвавшийся из ее горла. Гортанный, даже скорее утробный. Потом Бетт привстала и выпрямилась, буравя ненавидящими глазами Пола.
– Ты! – презрительно прошипела она. – Это ты собираешься со мной развестись? О, нет, здоровяк, ты перепутал! Это я с тобой разведусь. Я не только подам на развод, но и уничтожу тебя! По миру пущу! Это я давно тебе обещала, но теперь твой час пробил. Маховик уже запущен, и ничто на свете ничто, понял? – его не остановит. Все кончено, док-тор, слышишь? Тебя ждет приятный сюрприз, и я не стану его предвосхищать.
Глядя на беснующуюся жену, Пол невольно подумал, что у нее и в самом деле не все дома. Будь у нее какие-то реальные факты, например, доказательства его измены с Айви, она не преминула бы сейчас их высказать. Увы, Пол даже вообразить не мог размеров ее коварства. Он не знал, что ненависть преображает женщину, которая становится воистину дьявольски хитра. В одном Пол был уверен наверняка: так больше продолжаться не может. Еще немного, и он кинется на нее с кулаками. Удушит, забьет насмерть…
Стараясь говорить как можно спокойнее, он негромко произнес:
– Кто с кем разводится, не имеет значения; главное – этот вопрос решен.
Лицо Бетт перекосилось.
– Ты так думаешь? А вот мне все почему-то представляется совсем иначе. Я же предупреждала, что в ближайшие часы тебя ждет приятный сюрприз. А потом… Я уж прослежу, чтобы ты остался в чем мать родила. Чтоб ты милостыню просил, оставшись без работы.
Оставшись без работы? Что она задумала? Пол, не мигая, уставился на нее.
– Ты не забыла, что, лишившись практики, я больше не смогу зарабатывать? – в его голосе ощущалась безмерная усталость.
– Будешь комнаты сдавать, – фыркнула Бетт. – О, я все просчитала. Уж нам-то с Лорной на жизнь должно хватить.
– С Лорной? – не удержался Пол.
– Да, с Лорной. Или ты про нее позабыл, здоровяк? Так вот, Лорна остается со мной, потому что у тебя на нее никаких прав нет. Ты даже не сможешь, как нормальный отец, претендовать на свидания с ней!
– Замолчи! – Сжав кулаки, Пол надвинулся на нее. Бетт сжалась в комочек, выставив перед собой руки с растопыренными пальцами.
– О нет, больше я молчать не стану! – завопила она. – Я буду кричать об этом во все горло! Знай, здоровяк – Лорна не твоя дочь! Ты ведь мучился подозрениями все эти годы, верно? Ха-ха-ха! Да, она не твоя! Ты ведь был сразу озадачен, когда ее впервые увидел, помнишь? И глаза раскосые и все такое… А потом, когда в один прекрасный день ко мне пришел Артур Дрессел, и ты увидел, как он ее качает – ты ведь сразу догадался, да? Девичья фамилия его матери была Хаиякава. Японская, не правда ли? Как бы то ни было, он мне ребеночка сделал, а вот ты, со своим апломбом, так и не сумел…
Пол быстро шагнул к ней и обеими руками схватил за шею. Дженни, не помня себя, метнулась вперед и повисла на нем всей тяжестью. Лишь с превеликим трудом ей удалось заставить его разжать руки, после чего вконец обессилевшая Дженни рухнула в кресло и проводила взглядом Пола, который, вытянув руки перед собой и покачиваясь, словно слепой, медленно побрел из гостиной.
Когда дверь за ним закрылась, она кинула взгляд на Бетт. Та лежала, обеими руками держась за горло, и судорожно ловила ртом воздух. Дженни поднялась и подошла к ней. Колени ее подгибались, она едва держалась на ногах. С величайшим трудом, словно это ее душили, она пробормотала:
– Почему… Зачем ты это сделала?
– Ты… хоть… помалкивай… Я тебя нена… – Бетт внезапно замолкла, закрыла глаза и прижала ладонь к животу. Наклонившись вперед, она пробормотала: – Ой, мне сейчас плохо будет.
Ни слова не говоря, Дженни подхватила ее под руки, помогла встать и отвела наверх, в ванную, где продолжала заботливо придерживать, пока ее кузину выворачивало наизнанку.
Несколько минут спустя, уже в спальне, Дженни сказала:
– Раздевайся и ложись в постель, а я принесу тебе чашку чая.
– Оставь меня в покое, – со злостью сказала Бетт, отталкивая ее. – Я ведь приказала тебе, чтобы ты здесь больше не появлялась.
– Тебе нужно отдохнуть, – только и ответила Дженни, делая движение, чтобы помочь ей снять одежду.
Бетт шлепнула ее по рукам.
– Я и сама могу раздеться, – процедила она. – Ты уберешься наконец отсюда, или нет? Нечего обо мне беспокоиться.
Дженни с сожалением посмотрела на нее.
– Я и сама не понимаю, почему я беспокоилась, – ответила она. – Ты этого не стоишь.
