Дженни похолодела. Неужели девочка все слышала? Тогда немудрено, что она неслась сломя голову. Она поспешила на кухню. Мэгги уже ее ждала.
– Скажите, Мэгги, где вы были во время этой… сцены в гостиной?
Мэгги нахмурилась, точно пытаясь вспомнить.
– А в самом деле, где это я была? – пробурчала она себе под нос.
– Вспомните, Мэгги, может быть, вы были в холле?
Мэгги вскинула голову и посмотрела ей прямо в глаза.
– Да.
– И вы все слышали?
– Да, – вздохнула Мэгги. – И пусть Бог ей простит, потому как я точно до гробовой доски не прощу.
– А Лорну вы в это время не видели?
– Нет, конечно. Разве позволила бы я ей быть поблизости, когда там такое творится? Вы сами это прекрасно знаете, мисс Дженни. А в чем дело-то?
Дженни утерла капельки пота со лба.
– Элси сказала, что Лорна вылетела из дома, не чуя под собой ног. Боюсь, что она могла услышать крики Бетт. Даже уверена, что так оно и есть.
– Господи, но это невозможно. Ей и спрятаться-то негде было. Если только… – Мэгги вдруг охнула. – Если только она не в чайной пряталась. Но ведь она никогда туда и не заходила – там вечно лютый холод…
– Зато оттуда она бы слышала каждое слово, Мэгги, – убежденно сказала Дженни. – Чайную от гостиной отделяет только деревянная перегородка.
– Господи, вот беда-то! – всплеснула руками Мэгги. Она тяжело опустилась на табурет и утерла раскрасневшееся лицо краем фартука. – Бедная девочка любит отца больше жизни. Он – единственное, что у нее есть. Она всегда знала, что не нужна матери.
– Мэгги!
– Да, да, мисс Дженни, это правда. Я теперь могу все говорить, мне терять нечего. Наша миссис и замуж-то выскочила, только чтобы сраму не вышло. Зачем ей дочка-то? У ней одни сопливые мальчишки на уме. Раньше-то я терпела – ради него, родимого. А теперь… Нет, мисс Дженни, говорю вам: если наша Лорночка узнала, что она ему не родная, жизнь для нее кончена.
– Но ведь после всего случившегося сегодня она рано или поздно все равно узнала бы. Это неизбежно, Мэгги. Нет, меня больше всего тревожит как именно она об этом узнала.
– И что вы собираетесь делать?
– Сама не знаю.
– Скажете ему?
– Пока нет. Пусть хоть прием закончит; может, к тому времени и Лорна вернется. Вдруг – нагуляется и успокоится… Хотя я и сама в это не верю.
– Я тоже. В любом случае я не уйду, пока она не вернется. Хотите чаю?
– Нет, Мэгги, спасибо.
– Давайте я приготовлю и принесу в вашу комнату.
– Нет, Мэгги, я лучше здесь посижу. Вы не против?
– Что вы, мисс Дженни, разве я могу быть против? – Мэгги остановилась посреди кухни. – Я всегда рада, когда вы здесь, В жизни нашей так мало радостей, а вы ее очень украшаете.
В ожидании Пола они почти не разговаривали. Уже в половине седьмого, услышав шум мотора, Мэгги выглянула в окно. Всмотревшись в сумрак, она воскликнула:
– Он уехал!
Дженни быстро подскочила к окну и забарабанила по стеклу, но Пол, видимо, не услышал. Во всяком случае, голову в сторону кухни не повернул.
– Что же нам теперь делать? – всплеснула руками Мэгги.
– Пойду к Элси и узнаю, кого он должен посещать.
* * *
– Нет у него сегодня визитов, – сказала Элси. – Он днем уже всех объехал.
– А вы не знаете, куда он мог уехать? – спросила Дженни.
– Представления не имею. Обычно он говорит мне, когда карточки приносит, но сегодня он и карточки не вынес. Он принял последнего больного и сразу ушел… А в чем дело, Дженни? Что-нибудь случилось?
Дженни покачала головой – провести Элси ей все равно бы не удалось.
– В доме кое-что неладно, – неохотно призналась она.
– Доктору грозят неприятности?
– Не знаю. Надеюсь, что нет.
– Только надеяться и остается. А что, никто не знает, куда он поехал? Ни миссис, ни Мэгги?
– Нет, не думаю… Ладно, Элси, я пошла.
– До свидания, мисс Дженни.
– До свидания, Элси.
Никто, конечно, не знает, подумала Дженни. Только она. Она уже мысленно видела, как Пол на всех парах несется в Мур-Лейн.
Глава 2
Домик Айви был погружен в темноту. И парадная и черная дверь были заперты, а ключ на обычном месте отсутствовал. Айви выполнила данное в письме обещание. Пол знал, всем сердцем чувствовал, что она так и поступит, и все-таки приехал. Не мог не приехать. Он даже не представлял, где сейчас искать Айви, где она может быть – у Уитли или в сотне миль отсюда, – но понимал: Айви навсегда ушла из его жизни. Потеря была оглушающая – словно она умерла. От одной мысли, что он никогда ее больше не увидит, никогда не стиснет в объятиях, Пол готов был кричать, выть, лезть на стенку… Увы, Айви ушла, и ушла навеки.
Уже на обратном пути опустошенный Пол вдруг сообразил, что Айви он потерял, но последствия их связи начнут сказываться только сейчас. Получив утром письмо Бересфорда, Пол поначалу был озадачен, но теперь пелена с его глаз спала. Уже во время приема больных его вдруг осенило: Бересфорд и есть тайное оружие Бетт. Только с помощью Бересфорда она могла лишить его практики, да и выжить из Ромфилд-Хауса. Да, безусловно, не могло быть и речи о том, чтобы стать консультантом, заместителем главного врача, лишившись права лечить и заниматься медициной… И тем не менее, в свете только что постигшей Пола жизненной драмы, перспектива остаться без работы не казалась ему сейчас столь удручающей. Он устал от врачевания, от вереницы больных и несчастных людей, каждый день мелькающих перед ним; вот почему он ждал нового назначения как манны небесной. И вот теперь перед ним замаячила опасность всего этого лишиться… Пол это сознавал, но все же думал, что смог бы все это пережить, окажись сейчас в теплых объятиях Айви.
Резко рванув руль, он свернул на Мельбурн-роуд. Что за дурацкие мысли? Айви и утешать бы его не стала! Нет, она бы наоборот заставила его драться, до последнего отстаивать свои права, ринуться в сечу, очертя голову. И ведь своим поступком она теперь отрезала ему путь к отступлению. Дала шанс на спасение, пожертвовав собой. Что ж, подумал Пол, стиснув зубы, он будет драться. Если суждено проиграть, проиграет, но без боя не сдастся.
Миссис Бересфорд отомкнула дверь и впустила его. Кинув на нее взгляд, Пол еще раз убедился, что супруги, долго и счастливо живущие вместе, становятся необычайно похожи друг на друга. Хрупкая, почти невесомая миссис Бересфорд улыбалась ему, но за приветливой маской скрывалась высокоморальная ханжеская натура. Бересфорды были очень богопослушны и кичились этим. Другие врачи тоже регулярно посещали церковь, но только Бересфорды выставляли свою набожность напоказ. Поженились они рано и состояли в браке уже сорок один год. Произвели на свет троих детей, которыми страшно гордились. Старший сын стал миссионером, а младший и дочь преподавали в школе. Бересфорды были свято убеждены: такие чудесные дети были им наградой за моральную чистоту и добропорядочность.
