Не переставая улыбаться, миссис Бересфорд провела Пола в кабинет мужа.
– К тебе доктор Хиггинс, Джордж, – проворковала она и величественно удалилась.
Воздух в кабинете был таким затхлым, словно окна не открывались годами. Запыленный, как и мозги старика, подумал Пол.
Сам доктор Бересфорд восседал за огромным письменным столом орехового дерева, на котором красовались две бронзовые чернильницы, массивное пресс-папье и аккуратно разложенные конверты с бумагой, какая-то мелочь и пара книг. Бересфорд даже не привстал, а лишь слегка кивнул.
– Добрый вечер.
– Добрый вечер, – в свою очередь кивнул Пол.
Ни один из двоих не назвал другого по имени; это было равносильно объявлению войны. Впрочем, война эта, как знал Пол, тянулась давно, уходя корнями еще к его отцу.
Доктор Бересфорд жестом указал на стул.
– Спасибо. – Пол старался, чтобы его голос звучал беззаботно. Все в нем восставало против роли нерадивого ученика, которого собирался высечь профессор, а именно такую игру затеял старик.
– Вы получили мое письмо? – спросил Бересфорд, опираясь о подлокотники кресла и сплетая пальцы. Эта была излюбленная поза некоторых актеров, изображавших врачей, однако в данную минуту она показалась Полу неуместной.
– Я ведь здесь, не правда ли? – не выдержал Пол.
– Да, да, разумеется, – закивал Бересфорд. – Это я просто так, чтобы завязать разговор. В таких щекотливых случаях это непросто. – Его рыбьи глаза скользнули по лице Пола. – Вы меня понимаете?
– Боюсь, что нет.
– Вот уж не считал вас глупцом, доктор.
– Благодарю вас. – Полу понадобилась вся сила воли, чтобы не прибавить: "К сожалению, не могу ответить вам таким же комплиментом".
– Тогда не будем играть в кошки-мышки?
Пол, уже до крайности раздраженный, пригнулся вперед и облокотился о стол.
– Боюсь, что вам придется раскрыть карты, доктор. Я вас совершенно не понимаю.
Бересфорд скорчил недовольную гримасу.
– Вы загоняете меня в угол, доктор. Мне ничего не остается, как говорить с вами в открытую…
– Слава Богу.
– Я пригласил вас, доктор, – терпеливо продолжил Бересфорд, – чтобы попытаться помочь вам.
Черта с два, подумал Пол, с трудом сдерживаясь, чтобы не облечь мысли в слова.
– Дело, повторяю, крайне щекотливое. Я всегда считал, что люди нашей с вами благородной профессии должны быть образцами порядочности и столпами приличия…
(О господи!)
– … однако порой кому-то из нас случается оступиться, и тогда святой долг всего сообщества – помочь заблудшему коллеге…
(Ну и загнул, мерзавец!)
– … и вот сейчас, когда этот час, к моему величайшему сожалению, настал, я не хочу полоскать наше грязное белье при всех и призываю…
(Вот старый козел!)
– Доктор Бересфорд, – не выдержал Пол, – в чем вы меня обвиняете?
– Я вас ни в чем не обвиняю, доктор Хиггинс. Просто я хочу напомнить вам о наказании, которое ждет любого врача, вступившего в интимную связь со своим пациентом.
Мужчины буравили друг друга взглядом.
– Надеюсь, вы понимаете, доктор Бересфорд, что рискуете быть обвиненным в клевете?
Бересфорд махнул рукой.
– Право, доктор, не кипятитесь. Я же сказал – я хочу попытаться помочь вам.
Тут уж Пол ничего не смог с собой поделать.
– Черта лысого! – процедил он.
– Возьмите себя в руки, доктор.
– Ладно, Бересфорд, хватит дурака валять – выкладывайте карты. В противном случае я немедленно отправляюсь к Паркинсу… Да, это будет самое правильное, – продолжал он размышлять вслух. – Паркинс знает, что нужно делать в таких случаях. Он собаку съел в подобных делах. Вы про него слышали?
Редкие ресницы старика задрожали, а ноздри втянулись внутрь. Похоже, Бересфорд впервые засомневался, а не подставили ли его. Вскоре он заговорил, уже более примирительно:
– Послушайте, доктор, давайте не будем горячиться. Я ведь действую из самых лучших побуждений. Да, я получил, скажет так – некий сигнал, который вынуждает меня предпринять определенные действия. Тем не менее я счел необходимым сначала повидаться с вами.
– Ах, как благородно! – воскликнул Пол. – Вы решили сначала повидаться со мной. Этот номер не пройдет, Бересфорд! Разговаривать мы с вами теперь будем только в одном месте – в зале суда. Будь мое положение другим, я, может быть, и прикрыл бы глаза на вашу выходку. Но теперь, когда на карту поставлена моя работа и карьера…
Доктор Бересфорд задумчиво поскреб себя по подбородку. Затем, решительно взяв ближайший конверт, приподнял его и показал Полу.
– Послушайте, что, по-вашему, мне делать с этим письмом? Переслать его выше? – Он швырнул конверт Полу. – А ведь я мог бы это сделать вместо того, чтобы возиться с вами… Читайте!
Пол вынул из конверта письмо, однако стоило ему увидеть почерк, как руки его задрожали. Даже будучи подготовленным ко всему, он испытал потрясение.
"Глубокоуважаемый доктор Бересфорд!
Безгранично доверяя Вам и восхищаясь Вашей порядочностью, считаю своим долгом довести до Вашего сведения, что один из Ваших коллег порочит честь Вашей благородной профессии. Это врач в течение уже многих лет прелюбодействует со своей пациенткой по имени Айви Тейт, которая проживает в Мур-Лейне. До этого она в течение трех лет служила в его доме. Два-три раза в неделю он приезжает к ней по вечерам, а в прошлый четверг приехал к ней домой в половине восьмого и пробыл до одиннадцати.
Насколько мне известно, этот доктор претендует на пост заместителя главного врача окружной больницы, поэтому считаю своим долгом заблаговременно предупредить о его поведении Медицинский совет. Не мне напоминать Вам, доктор Бересфорд, что у этого доктора есть жена и дочь.
Не сомневаюсь, что Вы поступите, как подсказывает Вам совесть".
На этом письмо обрывалось.
Стерва! Подлая, мерзкая дрянь!
Скрипнув зубами, он спросил:
– И вы поверили этой пакости?
– А что, по-вашему, мне оставалось делать? Спрашиваю вас в лоб: это правда?
– Правда, что я знаком с миссис Тейт, и я лечил ее покойного мужа. Ну и, как говорится в этом, – он презрительно кивнул на письмо, – она и впрямь служила в моем доме. Я взял ее на службу после смерти мужа, чтобы помочь ей. Наконец – правда, что я ее часто посещал. – Потом, приблизившись к старику, пока его от него разделяло не больше фута, Пол произнес: – Правда также то, доктор, что она вот-вот выходит замуж.
Они смотрели друг другу в глаза, нахохлившись, как петухи перед дракой. Пол выжидательно помолчал, затем продолжил:
– Три раза в неделю я к ней, разумеется, не приезжал, но насчет прошлой недели разговор особый. Миссис Тейт была крайне взволнована, (Боже прости мне эту ложь!) поскольку сделала крайне выгодную партию. Дело в том, что она выходит замуж за весьма зажиточного фермера. – Он медленно расправил могучие плечи, всем телом ощущая страшную тяжесть – так, должно быть, чувствовал себя Иуда. Не помогала даже уверенность, что Айви сама хотела, чтобы он поступил именно так. – Так вот обстоит дело, доктор. Жаль, конечно, но что поделаешь.
