— Слушаюсь, — наклонил голову Росс и приступил к докладу. Он был обстоятельным и длился около часа.
— Итак, я поздравляю вас, с новым оружием кригсмарине, господин гросс-адмирал, сказал в завершение Росс. — Уверен, фюрер оценит его по достоинству.
— Спасибо, полковник. Благодарю за столь лестный отзыв, — лаконично ответил Дениц. — Я тоже в этом не сомневаюсь. Глюкенау, фон Майера и Магро я представлю к высшим наградам Рейха. Они того заслужили.
— Безусловно, господин адмирал. Когда мне представить письменный отчет о командировке?
— Завтра к полудню. А пока отдохните, и к 18 часам я жду вас в офицерском клубе. Там состоится традиционный банкет в честь возвращения Лемке. После этого Дениц нажал встроенную в крышку стола кнопку, и на пороге кабинета возник подтянутый адъютант.
— Кнопф, — обратился к нему адмирал, — доставьте полковника на плавбазу, разместите в лучшем номере и обеспечьте всем необходимым. А вечером отвезете его в наш клуб.
— Слушаюсь! — вытянулся адъютант и пригласил Росса к выходу.
Вечером в фешенебельном офицерском клубе соединения, расположенном рядом с портом, собралось несколько десятков морских офицеров, приглашенных на банкет. Все были облачены в парадную форму и находились в приподнятом настроении. Украшенныйнацистскими флагами и транспарантами банкетный зал был готов принять желанных гостей.
Весело переговариваясь и отпуская соленые шутки, подводники ждали гросс-адмирала. Он появился ровно в назначенное время и пригласил всех к столу.
Когда офицеры расселись по своим местам, Дениц встал и произнес тост в честь именинника. Затем последовал второй — за фюрера и сидящие на эстраде музыканты стали исполнять нацистский гимн.
…Чеканен шаг в стальном порядке строя, Знамена реют в стиснутых руках. С врагом в жестоких схватках павшие герои, Незримо с нами в сомкнутых рядах!..
дружно заорали вскочившие из-за столов моряки, выпучив глаза и багровея лицами.
Когда торжественная часть закончилась, и на эстраде появились встреченные бурными аплодисментами певички из местного варьете, Дениц, простившись с сидящими рядом Россом и Ланге, в сопровождении адъютанта удалился в штаб. После этого веселье приняло неформальный характер: тосты чередовались один за другим, гости дымили сигаретами и выражали бурный восторг девицам на эстраде.
— Рудольф, — наклонился к осоловевшему Лемке Росс. — А чем занимается сейчас ваша команда?
— Она развлекается в борделе, Гюнтер, — икнул капитан-лейтенант. — Моим парням в штабе выдали билеты на его бесплатное посещение. Я, кстати, тоже сейчас туда отправлюсь. Желаете со мной?
— К сожалению не могу. Мне следует подготовить отчет для гросс-адмирала, — вздохнул Росс.
— Ну и черт с вами, — опрокинул в рот очередную рюмку Лемке. — Поеду с Торриани.
Винченцо, — обратился он к грустно сидящему напротив итальянцу. — Вы бывали в немецких борделях?
— Нет, — пьяно качнул тот головой.
— Ну, так поедемте со мной. Немного развлечемся.
Торриани согласился, и, выпив по рюмке, они направились к выходу.
Глава 8. Тегеран
Еще через сутки, простившись с Лемке и Торриани, на военно-транспортном самолете Росс вылетел в Берлин. При себе он имел небольшой чемодан с упакованным в него кураре. На аэродроме полковника встретили коллеги, и через час он находился в кабинете своего шефа Вильгельма Канариса.
Адмирал принял полковника радушно и сразу же поинтересовался результатами командировки.
— Все в порядке, экселенц, — бодро заявил Росс. — Мне удалось добыть кураре у индейцев гуарани и проверить его в деле. Это снадобье посильнее яда гремучей змеи.
— Приятно слышать, Гюнтер, — ответил адмирал. — Как всегда вы меня не подвели и вернулись вовремя. По оперативным сведениям, полученным из надежных источников, встреча Сталина, Черчилля и Рузвельта состоится в Тегеране, в конце ноября. Это нам на руку, поскольку шах Мухаммед Реза Пехлеви лояльно относится к Германии, а в Тегеране, и многих других иранских городах, у нас имеется разветвленная и хорошо законспирированная агентурная сеть. Насколько вам известно, по приказу фюрера нами готовится операция по ликвидации участников переговоров и в ней задействованы лучшие силы абвера. Проведение операции поручено оберштурмбанфюреру Отто Скорцени. В качестве его заместителя, по линии абвера мною предложена ваша кандидатура. Как вы на это смотрите?
— Мне не хотелось бы быть под началом этого выскочки, экселенц, — поморщился Росс. — Что он знает о нашей работе?
— В том-то и дело, — рассмеялся адмирал. — Скорцени со своими костоломами будет только исполнителем. Фактически же руководить операцией будете вы. Как бывший помощник военного атташе в Иране. Надеюсь, не забыли еще фарси?
— Нет, — ответил Росс.
— А пароли и явки?
— Такое не забывается.
— Ну, вот и договорились, — хитро прищурился Канарис. — А теперь о главном. Сегодня отдыхайте, а завтра подключайтесь к разработке плана операции. Им занимается наш второй отдел. Надеюсь с полковником фон Лахаузеном — Виврмонтом вы найдете общий язык.
— Уверен, — усмехнулся Росс. — С Эрвином нам доводилось встречаться в Египте.
— В таком случае, Гюнтер я вас не задерживаю. А свой груз сдайте в лабораторию Хофману. Доктор его очень ждет.
На следующее утро Росс появился в кабинете фон Лахаузена, который внимательно изучал агентурные сводки.
— Чертовски рад тебя видеть, Гюнтер! — приветствовал его хозяин кабинета. — Так ты не утонул в Атлантике?
— Рожденный быть повешенным, да не утонет, — парировал Росс, усаживаясь в предложенное ему за приставным столом кресло. — Итак, я готов приступить к работе. В каком состоянии план операции?
— Он почти сверстан. Тебе осталось ознакомиться и высказать свои предложения. Лахаузен встал, открыл дверцу массивного сейфа с имперским орлом и извлек из него толстую папку.
— Вот. Плоды мучительных трудов и размышлений, — положил он ее перед Россом.
— «Длинный прыжок», — вслух прочел тот вытесненное на обложке готическим шрифтом название.
— Да, операция небывалая, — кивнул головой Лахаузен. — Если пройдет успешно — войне конец и мы герои.
— А если нет?
— Скорее всего, нас отправят на Восточный фронт, в какую-нибудь абверкоманду.
— Да, заманчивые перспективы, — пробурчал Росс, доставая из кармана портсигар и закуривая. — Ну, что ж, для начала я готов выслушать диспозицию. А потом займемся деталями.
