Выйдя из автомобиля, Росс с Леером подошли к ее решетчатой ограде, и атташе отпер ключом запертую калитку. К дому, сквозь запущенный сад, вела вымощенная камнем дорожка. Внутри него было прохладно и пусто — мебель и другие предметы быта отсутствовали.
— Ничего, — сказал, шагая по гулким комнатам Леер. — Все необходимое мои люди доставят на днях. Кроме этого, за домом имеются подвал и колодец, а из сада есть выход на пустырь.
— Мне стоит на него взглянуть, — заявил Росс и, выйдя из дома, разведчики направились по узкой тропинке, ведущей через сад, в дальний конец усадьбы. Там, в ограде, имелась вторая, запертая на засов калитка, открыв которую они оказались на пустыре. Это былообширное, поросшее редкими деревьями и кустарником поле, спускающееся к заброшенной каменоломне, зияющей темными отверстиями нескольких, полуразрушенных штолен.
— В них можно устроить отличный тайник, — сказал Росс.
— Я тоже подумал об этом, когда осматривал виллу и ее окрестности, — вставил Леер.
— И подходы отличные, — продолжал полковник. — Место отвечает всем требованиям конспирации и как нельзя лучше подходит для радиосеансов. А у кого вы купили эту виллу?
— У иранского еврея, он уезжает в Палестину.
— Ну что же, группу можно принимать. Поручим это дело Шульце.
— У радистов есть документы прикрытия? — поинтересовался атташе.
— Да. Парни прибудут сюда якобы из Дании, по линии Международного Красного креста. Появляться в городе им категорически запрещено, и контакты с группой будем осуществлять через людей Майера, посредством тайниковой связи[50]. Тайник мы оборудуем в штольне[51]…
Темной августовской ночью 1943 года, в небе над провинцией Кума плыл трехмоторный «юнкерс». Он шел с выключенными огнями на большой высоте. В пустынном районе над озером Намак, самолет заметил горящие внизу костры и чуть снизился. В то же мгновение, из его бомболюка, один за другим, в бездну сорвались несколько смутных фигур. Чуть спустя, над ними раскрылись купола парашютов и исчезли во мраке.
Радисты, а это были они, приземлились в освещенном кострами пространстве, быстро отстегнули парашюты и, передернув затворы автоматов, настороженно озирались. А к ним уже, мягко ступая по песку, спешили, какие-то люди.
— Самум! — гортанно прокричал первый из них.
— Тор! — послышалось в ответ, и обе группы встретились.
— Кто у вас старший? — спросил один из парашютистов на фарси.
— Я, господин, — последовал ответ одетого в шерстяной бурнус длинноволосого человека со шмайсером на плече.
— Как тебя зовут?
— Арман, — приложил иранец руку к груди. — А в палатке вас ждет мулло Джафар.
— Отлично, — похлопал гость длинноволосого по плечу. — Прикажи своим людям собрать парашюты и груз, а сам веди нас к мулле. Рострок, — проследите за этим, — бросил он низкорослому крепышу.
Отдав необходимое распоряжение, Арман пригласил парашютистов следовать за собой, и через несколько минут они подошли к полуразрушенному мазару[52], рядом с которым были привязаны несколько лошадей и верблюдов.
— Прошу вас, — открыл скрипучую дверь Арман. За ней, помешивая в очаге жарко пылающий саксаул, сидел на кошме Шульце.
— Проходите господа. С благополучным прибытием, — приветствовал он вошедших по-немецки и, встав, поочередно пожал им руки. — Кто из вас главный?
— Я, — ответил говоривший с Арманом. — Старший группы — штурмбанфюрер Мерц.
— Пусть ваши люди немного обогреются и отдохнут, — сказал Шульце. — А затем мы погрузим все снаряжение на верблюдов и отправимся на базу.
— С удовольствием, — ответил Мерц и приказал всем снять снаряжение.
— Вы впервые на Востоке? — поинтересовался Шульце, пригласив его к огню.
— Нет, — ответил Мерц, усаживаясь на кошму. — Но отвык от холодных ночей в пустыне.
— Это не страшно, — рассмеялся майор. — Привыкнете. А что нового в Берлине?
— Все хорошо, хотя участились налеты вражеской авиации.
— Ничего, я думаю это временно, — нахмурился Шульце.
— Безусловно, — согласился Мерц.
Скрипнула дверь, и на пороге появился Рострок.
— Господин штурмбанфюрер, груз и снаряжение собраны, — доложил он.
— Как контейнер с панцерфаустами? — поинтересовался Мерц.
— Он в полной сохранности.
Еще через час, вьючный караван, сопровождаемый молчаливыми всадниками, направился в сторону Кума.
А через пару дней, на пустовавшей вилле в пригороде Рей, поселились шестеро датчан. Они приехали ночью, на потрепанном грузовике с брезентовым верхом, тихо выгрузили из него вещи и отпустили машину. Это была группа Мерца. На следующую ночь, с виллы на кладбище, людьми Майера были доставлены гранатометы, а в Берлин отправлена первая радиограмма.
На очередной встрече, которая состоялась через несколько дней после сеанса связи, гестаповец сообщил Россу, что переговоры пройдут именно у русских.
— Об этом моему информатору доверительно рассказал секретарь английского посольства, — многозначительно произнес Майер. — Так что в нашем плане ничего не меняется.
— Похвально, — отметил полковник, — вы превосходный агентурист[53] Майер и явно засиделись в этой дыре. Теперь дело за Шульце. Нам следует подготовить места засад и организовать там схроны[54] с оружием.
Вскоре удалось сделать и это. Практически напротив русского посольства, за солидную сумму Шульце приобрел расположенную за высоким дувалом[55] усадьбу, а чуть в стороне, в двухэтажном особняке, снял на несколько месяцев две небольших, с отдельным входом комнаты. Туда сразу же были поселены его агенты, установившие круглосуточное наблюдение за дипломатическими миссиями русских и англичан.
Посчитав подготовительный этап операции завершенным и проинформировав об этом Берлин, Росс с Леером решили немного расслабиться и посетили один из европейских ресторанов иранской столицы, с нарицательным названием «Пешт», владелец которого, хорват по национальности, давно оказывал платные услуги абверу.
Там, уединившись в отдельном кабинете, они отдали дань венгерской кухне и разнообразным, предложенным хозяином, горячительным напиткам.
— Вы часто бываете в этом ресторане, Карл? — поинтересовался Росс, когда первый голод был утолен и, откинувшись на спинки кресел, они закурили по сигарете.
— Пару раз в месяц, Гюнтер — пустил вверх тонкую струйку дыма Леер. — Но, только по роду службы. Здесь любят проводить время служащие различных дипломатических миссий и торгпредств, и я узнаю немало полезного от хозяина. Он, кстати, полиглот и знает несколько европейских языков. К тому же на втором этаже «Пешта» проживают несколько танцовщиц и жриц любви, которые тоже поставляют мне информацию. Многие клиенты, — как вы знаете, Гюнтер, очень разговорчивы в постелях. Кстати, не желаете ли вы немного развлечься?
