чувствовать и страдать не менее человека. Возможно поэтому не так уж странны случаи, когда именно роботхейтер, причём из числа самых идейно упёртых активных или радикальных, покупает разумную девушку-робота, чтобы её спасти, и берёт под свою полную защиту, проявляет трепетную заботу о ней и её чувствах, бережёт её, относится с искренним вниманием и уважением, привязывается к ней всей душой, готов умереть за неё, но ни на йоту не меняет своих роботхейтерских убеждений. Подобные реальные истории даже становились основой сюжетов литературных и кино произведений. Что касается личных роботов, тут у роботхейтеров, особенно активных, наблюдается полное неприятие. Это для них табу, и робовладельца в своих рядах они никогда не потерпят (владеющих разумным роботом не принято называть робовладельцами, так именуют только пользователей личных роботов).
Немного о радикалах
Радикальный роботхейтер – это человек особого склада, не просто испытывающий сильнейшую ненависть к роботам, но морально готовый ради её удовлетворения пойти на криминальные действия. Это преступник, а иногда и откровенный террорист. Причины возникновения столь лютой нетерпимости всегда индивидуальны, у каждого свои. В зависимости от них радикал может проецировать негатив на всю человековытесняющую (замещающую людей в общении или труде) технику – служебных роботов, домашних роботов и фантомов, а может питать тот только к определённому её виду и вполне мирно относиться к остальной. Способен он возненавидеть и людей, излишне толерантных к роботам, или общество в целом – за его общую чрезмерную толерантность, или за «развращённость» робототехникой, или дабы показать своё решительное несогласие с позицией большинства. И т.д. Истинный радикал – это одиночка либо член сверхмалой, 2-5 человек, закрытой группы. Бывает, конечно, постепенно радикализируются и достаточно многочисленные группировки активных роботхейтеров – если долго остаются безнаказанными и начинают чувствовать вседозволенность. Однако в истории империи подобное случалось относительно нечасто.
Считается, для становления истинным радикалом существуют три основных линии судьбы. Первая – это человек, потерявший из-за робота всё – сначала работу и карьеру, как следствие, дом, имущество, семью, возможно в результате у него произошёл нервный срыв, он долго выходил из него, выкарабкивался месяцами, даже может пытался покончить с собой. Прошёл через многое и видит причину всех бед в робототехнике, отнимающей у людей место под солнцем. Вторая – человек, потерявший истинную любовь, будучи вытеснен роботом. Та/тот, в кого он влюблён, не хочет отвечать ему взаимностью, предпочитая его безмерным чувствам фальшивые отношения с бездушным устройством, или бросил(а) его, решив что «устройство» лучше, так как не ударит, не изменит, не обидит, да и внешне куда привлекательней. Некоторым отвергнутая любовь «сносит крышу», заставляя искать выход гневу в ненависти к техническим созданьям. Ну и третья – это хронический робовладелец, продолжительное время заменявший себе близких людей личным роботом, отвыкший общаться с живыми соплеменниками, утративший способность обзаводиться дружескими и семейными связями и адекватно выстраивать в их рамках своё поведение. Превратился в недочеловека, лишился чего-то важного в душе, и остро ощущает это, испытал какие-то серьёзные потери – в карьере ли, отношениях с окружающими, в конфликте с законом. Безмерно сожалеет о потерянных многих годах жизни, потраченных впустую на бесчувственную машину. Для преодоления тяги к роботу прошёл через длительный курс психологической реабилитации и добровольно полностью отказался от дальнейшего использования механических существ в качестве объектов общения. Достаточно часто люди, пережившие подобное, затратившие немало усилий на борьбу со своей роботозависимостью, становятся преданными участниками движения роботхейтеров, причём не секрет, в немалой степени чтобы удержаться от срыва, от рецидива, от возвращения к прежнему образу жизни подмены человеческого общения техникой. Им нужна подпитка ненавистью к роботам от «соратников». Но если они действительно изменились, а воспоминания о прошлом заставляют их чувствовать острую боль и отчаянье из-за серьёзных потерь и упущенных возможностей, тут есть вполне реальный шанс превратиться в истинно непримиримого роботоненавистника. В радикала.
В принципе имеется и четвёртая линия судьбы. Криминальная. Преступный элемент, не питающий чрезмерной любви к роботам по надуманным или не очень причинам, постепенно склоняется к специализации на них, превращает их уничтожение в свой основной хлеб, в преимущественный способ заработка. Преступника от радикала отличить не так просто, потому что они особо ничем и не отличаются. Здесь мы подходим к одному важному обстоятельству, объясняющему, почему роботхейтеры-радикалы столь известны общественности. Очень часто под их действия пытаются маскировать свою деятельность криминальные сообщества, и ещё более к этому склонны диверсионные структуры бизнеса. Ныне деловая конкуренция обострена донельзя, а в былые времена дела обстояли ещё жёстче, мегакорпорации боролись друг с другом посредством в том числе прямого вредительства, то есть диверсий. Диверсию же довольно удобно прикрывать роботоненавистничеством. На производстве повсеместно применяются роботы, выведи разом всех их из строя, предприятие «встанет», понесёт большие убытки, и если ты оставил на месте преступления следы якобы роботхейтеров, то как минимум уменьшил подозрения к себе, дал лишнюю работу полиции, оградился от репутационных потерь, не позволяя прессе всерьёз предполагать тебя виновным вследствие твоей явной выгоды в диверсионном происшествии у конкурента, снизил желание конкурента пытаться отомстить тебе, как потенциально виновному, а если у тебя ещё и есть свои люди в силовых структурах, коррупционные связи, ты развязал полиции руки, давая им повод обвинить во всём роботхейтеров, исключил себя из подозреваемых. В настоящее время у крупного бизнеса диверсии против роботов не в почёте, но мелкие компании случается ими грешат, а криминал служит тут исполнителем. Хотя и сами убеждённые роботхейтеры с удовольствием зарабатывают на своём «хобби». Включая и радикальных. Если у радикала есть контакты с преступным миром, он наверняка постарается подыскать желающих оплатить труды его ненависти. Как говорится, когда работа в радость, это уже не работа, а каждодневный праздник души. Тем более, именно радикальные роботхейтеры обычно зарабатывают самые значительные суммы – потому что способны действовать масштабно, не считаясь с последствиями и с тяжестью потенциальной ответственности перед законом. Правда не все из них имеют криминальные связи, соответственно не все умеют обращать своё увлечение в доход. И далеко не у всякого меркантильный интерес на первом месте. Есть среди них и те, кто вообще считает зазорным пытаться делать бизнес на велении сердца, видя в роботхейтерстве некую ниспосланную свыше миссию, которую грех опошлять деньгами.
К сожалению, как мы уже говорили выше, мстительность радикалов не ограничивается лишь ненавистью к механическим созданьям. Иные из них предпочитают проецировать её на людей. Например, выбирают целью для жестокой расправы робовладельцев, как правило из числа известных, какую-нибудь зарвавшуюся в неприкрытых демонстративных отношениях с личным роботом звезду шоу-бизнеса. Или просто
