страны и приобретать международное значение, а между тем ее земское хозяйство находится в печальном состоянии, вследствие чего положение местного населения нисколько не улучшается; оно остается, можно сказать, почти без школ, без медицинской помощи, без путей сообщения, населению грозит одичание и вырождение. Между тем не существует решительно никаких оснований, никаких препятствий для введения земских учреждений в Сибири, они придумываются, создаются искусственно, с целью только затормозить реформу».
Востротин напомнил, что «исторические современницы Сибири» – Северная Америка, Австралия, даже Южная Африка – «пошли совершенно другим путем, они не испугались ни больших расстояний, ни редкости населения, они с давних времен призвали к участию в работе над местными нуждами местных деятелей, местные силы, и это дало великий результат: и экономический расцвет, и культура этих стран вызывают зависть других народов. У нас наоборот, у нас гибнут бесцельно силы, готовые работать на благо своей родины, и Сибирь утрачивает веру в слова, веру в обещания правительства, утрачивает веру в Высочайший рескрипт, когда поколение за поколением сходит без пользы для культуры своей страны, в ожидании реформы (шум), в силу невозможности работать для блага своей родины… Выборные земские учреждения – это есть общее право всей России, и распространение этого общего права на все окраины безотлагательно необходимо. Пора же, наконец, иметь доверие, гг., к народу, который плотью и кровью завоевал колоссальные пространства, от Урала до Тихого океана, и создал, можно сказать, величайший резерв для русского народного хозяйства. (Рукоплескания слева.)»
Общероссийскую известность Степану Васильевичу Востротину принесли не только думские выступления, но и его новое полярное путешествие по маршруту Тромсё (Норвегия) – Енисейск (1913). В то время «Сибирское Акционерное общество пароходства, промышленности и торговли» планировало наладить регулярные торговые рейсы между Северной Европой и Центральной Сибирью через Карское море, ибо переправка грузов по железной дороге была очень дорога. В 1912 году общество зафрахтовало норвежский пароход «Тулла», специально для плавания во льдах, но тот не сумел пробиться через массы льда в Карском море. Летом следующего года предприняли еще одно путешествие, возглавить которое руководитель Акционерного общества Иона Иванович Лид пригласил знаменитого ученого и полярного исследователя Фритьофа Нансена. У пароходной фирмы «Христенсен» был зафрахтован пароход «Коррект», на который погрузили 1000 тонн цемента в бочках для нужд Сибирской железной дороги.
Другими членами экспедиции стали: молодой, но уже опытный капитан Иоганн Самуэльсон; лоцман Ганс Христиан Иогансен (во время экспедиции Норденшельда на «Веге» в 1878 году он командовал пароходом «Лена», который прошел из Норвегии к устью Лены, а затем поднялся до Якутска); ученый-этнограф Иосиф Григорьевич Лорис-Меликов, знаток малых народов Сибири.
Руководство российской части экспедиции взял на себя С.В. Востротин. Нансен так писал о нем в своей книге «В страну будущего» (изданной в Петрограде в 1915 году): «Степан Васильевич Востротин – золотопромышленник из Енисейска, бывший городской голова этого города, а в настоящее время член Государственной думы, представитель края с почти миллионным населением. Вот страна, достойная зависти! Если бы наш стортинг созывался на таких условиях, в нем было бы два с половиной человека, и с ним было бы полегче сладить, чем с нынешними 123 депутатами. Лучшего спутника по Сибири у нас и быть не могло. Карское море Востротин проехал во время своего свадебного путешествия в 1894 году, а вниз и вверх по Енисею плавал много раз. Свою родину и свое миллионное население он знал вдоль и поперек и являлся настоящим живым справочником по всем интересовавшим нас вопросам относительно условий местной жизни и труда. Кроме того, он сам в девяностых годах долгое время состоял совладельцем пароходства по Карскому морю и Енисею и даже приобрел для этого предприятия на собственные деньги несколько пароходов. В результате потерял немало денег, но обогатился большим личным опытом в этой области».
Из норвежской столицы Христиании путешественники по железной дороге доехали до Троньема, затем на пароходе – до Тромсё, откуда «Коррект» вышел в море во вторник, 5 августа 1913 года. 3 сентября, в устье Енисея, участники экспедиции перегрузились на яхту «Омуль», продолжив плавание до Енисейска. Любопытны полуироничные воспоминания Нансена о первой высадке исследователей на землю и посещении стойбища самоедов: «Первым ступил на берег Востротин, как и полагалось народному представителю этой области. Ведь нас ожидали на берегу граждане, избравшие его в Государственную думу. Мы так и прозвали его „владыкой самоедов“».
Укреплению дружбы Нансена и Востротина способствовали не только совместная работа и обоюдное увлечение фотографией (в архивах остались сотни сделанных ими снимков), но и жаркие политические дискуссии, в том числе о различиях в политическом строе и политической культуре Норвегии и России. Востротин, например, рассказал Нансену такую историю. Лет тринадцать назад он на корабле шел вверх от устья Енисея и повстречал в низовьях реки «стражника», который ехал оповестить рыбаков, подлежащих военному призыву, чтобы они немедленно ехали в Енисейск, а оттуда – в Красноярск, т. к. объявлена мобилизация. «Стражник» не мог толком ответить, с кем Россия воюет. Когда Востротин добрался до Курейки, то узнал, что «царь воюет с семью другими царями» и что война идет успешно для «нашего царя» (кто были те «семь царей», никто не знал, говорили, что там и «англичанка», и «француженка», и еще кто-то). Только в Енисейске ему объяснили: в Китае вспыхнуло восстание (так называемое Ихэтуаньское) и союзные войска, включая русские, участвовали в его подавлении. Запомнился Нансену и другой описанный Востротиным эпизод. Во время пребывания в Норвегии, в 1899 году, зашел он как-то попросить воды в дом к одному местному жителю: «Хозяин, крестьянин или рыбак, угостил его чудесным молоком и, разговорившись с гостем насчет того, что делается на белом свете, рассказал о пересмотре дела Дрейфуса со всеми подробностями. Востротина не могла не поразить разница между этим рыбаком на окраине Норвегии, постоянно читавшим газеты, знавшим подробности процесса Дрейфуса, и зажиточным торговым людом в Сибири».
В Енисейске участников экспедиции встретили с большим почетом. Нансен вспоминал: «В числе встретивших нас на пристани находился сам городской голова с цепью на шее, исправник в полной форме, директор гимназии, также в форме, и другие почтенные обитатели города. Были произнесены речи по-русски и по-немецки, потом начались взаимные представления… Потом нас посадили в экипаж и повезли в великолепный большой каменный дом, настоящий дворец, принадлежащий невестке Востротина, Анастасии Алексеевне Китмановой (попечительнице женской гимназии), которая приняла нас с чисто сибирским радушием. Какой контраст представляли эти огромные залы с нашей маленькой каютой на „Омуле“».
А 22 сентября 1913 года Фритьоф Нансен прочел свою знаменитую трехчасовую лекцию в актовом зале енисейской мужской гимназии (туда же привели и девочек-гимназисток) о
