в силу своего абсолютного совершенства) и реальностью позитивного права (которая представлена конкретными юридическими нормами, устанавливающими четкую грань между абсолютистским и конституционным типами государства). Если подойти к этим понятиям не с юридической, а с политической точки зрения, между ними выстраивается широкий спектр различных форм. Некоторые из них (как классические демократии стран Западной Европы) очень близки к идеальному типу правового государства, в то время как другие (в основном переходные) формы – напротив, недалеко ушли от абсолютизма. К числу последних Котляревский относит специфический тип политических режимов стран Восточной Европы и Азии, где принятие конституционных форм еще не означает реальной демократической трансформации режима. Он определяет их понятиями «мнимого конституционализма» и «мнимого парламентаризма», взятыми из немецкой правовой литературы (Scheinkonstitutionalismus, Scheinparlamentarismus), но вполне адекватными ситуации тех стран, где солидарность власти с народным мнением подменяется солидарностью власти с отдельными слоями общества (как в Испании или на Балканах), а открытая политическая борьба уступает место борьбе личностей за власть. Эта модель, считал Котляревский, адекватна ситуации, сложившейся в России в результате принятия конституционных актов 1905–1906 годов.
В ряде других своих работ автор предпринимает попытку классификации конституционно-монархических государств его времени по двум взаимосвязанным критериям: по «пределам, которые поставлены в них политическому самоопределению нации» и по «степени ограничений, налагаемых на власть, прежде бывшей юридически неограниченной». Наиболее высокий уровень политического самоопределения представлен в Бельгии, Англии и Норвегии – это первая группа стран, где, несмотря на монархическую форму правления, уровень политического самоопределения практически столь же высок, как и в республиканской Франции. Вторая группа стран (Швеция, Дания и Италия) представляет собой компромиссное решение: здесь присутствует достаточно развитое народное представительство, с одной стороны, и сильная монархическая власть, которая постепенно сдает позиции, – с другой. Третья группа характеризуется выраженным перевесом монархического компонента политической системы. К числу стран, где «монархическая власть остается наиболее активной и жизненной», относятся германские государства, Россия и Япония.
Общий вектор мирового политического и правового развития Котляревский усматривает в переходе от менее совершенных к более совершенным формам государственного устройства, связанным с последовательной реализацией парламентаризма: «Доктринерская вера во всемогущую и всеспасающую силу парламентаризма, вера в его осуществимость на всех стадиях политического развития страны, конечно, обречена на серьезное разочарование. Но это не затрагивает самого принципа парламентарного строя в широком смысле слова, не изменяет и того несомненного факта, что в его сторону развиваются конституционные государства очень различного типа и с очень различной обстановкой, не устраняет и несомненного сходства между этим развитием и стремлением полнее воплотить начало правового государства».
В книге по теории конституционного государства установлены следующие направления его анализа: государство и народный суверенитет; представительное и непосредственное правление; конституции «гибкие и неподвижные»; децентрализация и федерализм; государство и права граждан; законодательная, исполнительная и судебная власть.
В основе концепции конституционного государства лежит такой признак, как способность всякого полноправного гражданина (прямо или через своих представителей) быть участником создания законов. В этом состоит главное отличие конституционного государства от абсолютного, где индивид является лишь объектом мероприятий правительства, но не субъектом правовых и политических отношений. В конституционном государстве отношения власти и общества регулируются не приказом, но договором: «Лишь в конституционном государстве обязанность власти относительно сограждан облекается в строгую юридическую форму, а не остается одним проявлением господствующего в данной исторической среде морального уровня. Выражаясь короче, лишь в конституционном государстве и властвующие, и повинующиеся правовым образом сливаются в единое политическое целое». Конституционное государство «уничтожает или по крайней мере смягчает двойственность правящих и управляемых и стремится создать из тех и других единое организованное политическое целое».
В качестве ближайшей программы для российских условий Котляревский развивал идею октроированной монархической конституции и ограничения самодержавного строя фундаментальными конституционными гарантиями. От прежних занятий историей религиозной составляющей общественной мысли у него сохранился устойчивый интерес к философской проблематике общественных движений. Современники отмечали родство его идей со взглядами авторов сборника «Вехи». В то же время Сергей Андреевич был далек от неославянофильской позиции своего времени, отрицавшей возможность либеральных конституционных реформ на основании того, что они не соответствуют российской исторической традиции. Эта позиция особенно четко выражена в полемике с умеренными представителями земского движения, выступавшими за введение совещательного и сословного представительства (по образцу Земских соборов) как альтернативы общенародному представительству – парламентаризму. «Говорить, что известному национальному облику более приличествует совещательное представительство, – это все равно, что приписывать известной народности органическое тяготение к проселочным дорогам и органическое отвращение к железным».
Совещательное представительство, считал Котляревский, – это не особенность русской истории (как думали славянофилы), а известная историческая стадия в развитии всех народов. Специфика России в этом отношении состоит только в том, что она позднее других стран вступила на путь парламентаризма и вынуждена поэтому быстрее и решительнее преодолевать свое отставание от Западной Европы. Совещательное представительство – это некая «общественная экспертиза» законов по значимым вопросам, род политического амортизатора, который, однако, не меняет характера принятия решений в абсолютистском государстве. Подобная экспертиза «отнюдь не замещает правильного участия в законодательной работе, не является даже ее суррогатом», поскольку не ограничивает возможности бюрократии действовать вопреки выраженному общественному мнению. Создание институтов совещательного представительства при отсутствии эффективного общественного контроля над принятием решений может стать чрезвычайно деструктивным фактором: это позволяет более четко выразить общественные ожидания (через мнения представителей общества – экспертов), но не удовлетворить их (поскольку бюрократия не уступит советам общества, которое остается для нее объектом манипулирования). Следствием может стать рост недоверия общества к власти и деструктивных тенденций в общественном развитии.
Кризис доверия между властью и обществом, полагал Котляревский, можно разрешить путем договора, когда «за каждой стороной будут ясно определены права и обязанности»: «Необходимо избежать всего неопределенного, могущего быть истолкованным в противоположные стороны. Подменить юридическое отношение нравственным в этом случае значит предоставить решение фактической силе. Это одинаково не в интересах общества и не в интересах правительства».
В своих трудах Котляревский показал, с одной стороны, особенности русского общественного строя, в частности крестьянской общины, и, с другой, возможность типологического сопоставления монархической государственности России и других стран. Главной проблемой для него, как показывает труд «Власть и право. Проблема правового государства», оставалось движение к правовому государству в России, где предпосылки для этого еще не сформировались и потому главным условием достижения консенсуса является движение властных структур к модернизации. В книге подчеркивалась необходимость движения к правовому государству снизу, через земские учреждения. Следует добавить, что Котляревский являлся видным теоретиком Партии народной свободы и принимал участие в разработке ее идеологических документов, в частности партийной программы.
С.А. Котляревский, наряду с Ф.Ф. Кокошкиным, стал одним из авторов либерального проекта конституции, подготовленного Союзом освобождения и изданного
