Адольф Гитлер реально сделал такую предъяву знаменитому пилоту после того, как тот потерял ногу в воздухе, несмотря на запрет летать. Кукер объяснял это зэкам лично, и слово «петух», которое Гитлер применял к себе самому, загоралось запредельно жуткими смысловыми огнями. Чего Кукер и добивался.
Перед тем, как сумрачный арийский вождь исчез под хлопковыми трусами, конвою вместе с братвой пришлось отсмотреть короткий танец булок, во время которого Гитлер и Рудель исполнили что-то вроде фокстрота, причем Гитлер как бы напирал, а Рудель извивался, с трудом удерживая свое костыльное равновесие. Мышцами зада Кукер владел в совершенстве.
Кумчасть терпела от Кукера многое, за что обычного зэка нещадно гнали в канцер – а за это Кукер держал братву на цырлах. В древности таких называли ссучившимися – но может ли ссучиться петух в зеленую эру, и правильно ли вообще ставить так вопрос, когда на последних четких пацанов охотятся чокнутые куры, тюремные теоретики не знали. Слишком многое изменилось с былинных карбоновых времен.
– Оделся? – спросил конвойный спокойно, словно никакого танца булок не было. – На выход.
– Пойдем, служивый, – сказал Кукер. – Посмотрим, что за подогрев пригнали.
Комната с трип-боксом выглядела торжественно, празднично и немного официально. Сердюков и майор Тоня с парадно накрашенными губами сидели за столом (графин с водой, зеленая скатерть до пола). Сердюков к тому же был в белом халате.
У стены стояла тренога с направленным на трип-бокс софитом. Для полноты картины не хватало только древней кинокамеры с ручкой – но Сердюков предпочитал снимать научные материалы на имплант.
– Прямо комитет по встрече, – сказал Кукер. – У нас тут что, смертная казнь?
– Нет, – ответил Сердюков. – Надеюсь, во всяком случае. Сегодня первый опыт, Кукер. Ты, пожалуйста, настройся на серьезную работу.
– Чего? У вас там тоже рама с педалями?
– Я не в этом смысле. Там мезозойские джунгли. С мезозойскими девочками.
– И мальчиками, – добавила майор Тоня.
– Но это не просто развлечение, – продолжал Сердюков, неодобрительно покосившись на начальницу. – Ты участвуешь в научном эксперименте. Работаешь с нами. И от твоего поведения во многом зависит результат.
– Я в полном отказе, – сказал Кукер. – Какую ты мне раму ни поставь, начальник, хоть с пиками, хоть с диками, а я на нее все одно не сяду.
– Ты не догнал, Кукер, – ответил Сердюков. – Велораму в мезозойских джунглях я тебе не ставил. Но она… Как бы сказать… Она может тебе встретиться.
– В каком это смысле?
– Ты там не один будешь. Там еще куры.
У них тоже мезозойский сеанс.
Кукер повернулся к майору Тоне.
– Кума, объясни ему, что я за мавав не платил.
Майор Тоня пожала плечами.
– Не один ты платил. Куры тоже в доле.
– Ну зачем такой парашей все портить было, – сморщился Кукер. – Я бы еще воздуха подкинул, если б знал.
– Тут не в бабле дело, Кукер. Без женского участия корпорация не одобрила бы проект. Это вопрос политический.
– Да понятно, – махнул рукой Кукер. – Лес-то большой?
– Огромный.
– Шпоры мне сделали?
– Да. Все как на эскизе.
– Ну тогда прорвемся. Когда начнем?
– А прямо сейчас, – ответил Сердюков. – Но я тебе для протокола объяснить должен, в чем смысл нашей научной работы.
– Вот ты заладил с этой работой, начальник. Я кумчасти вагон бабок отстегнул, чтобы работать?
– Ой, Кукер, – сморщился Сердюков, – ты не кричи только. На улице услышат. Я этого в протокол все равно не занесу. Над кумчастью, чтобы ты знал, есть еще корпорация «TRANSHUMANISM INC.» Кумчасти ты платишь, а они никаких денег не берут.
Преувеличение, подумал я. Кукер тоже плохо в это поверил.
– Почему не берут?
– Потому что они эти деньги сами делают из ничего. И весь лавандос, который ты контролируешь, им даже не виден. Так понятней?
– Так да.
– Но у них тоже проблемы есть, Кукер.
И посерьезнее наших.
– Какие?
– Да вот куры, например. Которые заточницы.
– Почему это их проблема?
– Потому, Кукер, что пайкинг от импланта. От аффирмативной коррекции «Открытого Мозга», меняющей гендерные стереотипы. Да и сам ты петух при делах тоже из-за этой коррекции. Без нее братки тебя урыли бы в три минуты.
– Ну не факт, – сказал Кукер. – На шпорах я кого хочешь закромсаю.
– Допустим, – устало махнул рукой Сердюков рукой, – допустим. Дело не в этом. Пойми суть. У коррекции есть побочки. Одна из побочек – вы, петухи. Другая – когда фема подключает цугундер вместо нейрострапона и начинает мужиков двухсотить. Один случай на сто тысяч.
– Куры все такие.
– Может, именно потому в куры и пробиваются, – сказал Сердюков. – Но вообще это или ген такой, или незакрытый гештальт. Корпорация вопрос всячески затирает. Делает вид, что проблемы нет. И исследований на людях официально не проводят – поскольку если их начать, станет понятно, что проблема есть, и она системная.
Кукер кивнул.
– А нам эти коробки дали, – продолжал Сердюков, – потому что я их убедил в возможности терапевтического решения. Мы будем искать закономерности. Паттерны. И, главное, попытаемся найти терапию.
Кукер наморщился и поднял руку.
– Это ваши дела, – сказал он.
– Я для протокола спросить должен – ты согласен участвовать в научных экспериментах? Допускаю, что мне померещилось, но майор Тоня в этот момент подмигнула Кукеру.
– Согласен, – сказал Кукер.
– Тогда в душ – и вперед.
Через минуту Кукер вышел из душа, взял с вешалки махровое полотенце, смерил взглядом распутных динозавров на трип-боксе, затем конвойных у двери – и вопросительно уставился на Сердюкова и Тоню.
– Прикрылся бы, – сказала Тоня.
– Извиняйте, – с ухмылкой ответил Кукер, развернулся к кумчасти задом и стал вытираться полотенцем, энергично исполняя ягодицами свой фашистский фокстрот.
Гитлер последний раз навис над безногим пилотом, тот в последний раз откинулся назад – и Кукер лег в пестрый саркофаг.
– Давай, кумчасть. Готовность номер один.
* * *
Classified
Field Omnilink Data Feed 23/19
Оперативник-наблюдатель: Маркус Зоргенфрей
P.O.R Петух в отказе Кукер
Когда над Кукером закрылась крышка симуляционного бокса, я отвлекся от его сенсорного потока и позволил себе минуту рефлексии.
В карбоновых играх встречалась такая фишка – увешанный оружием герой входит в три-дэ-комнату, а там у стены стоит игровая установка с каким-нибудь низкополигональным бильярдом или стрелялкой. Как бы игра в игре.
Происходило нечто похожее. Меня подключили к Кукеру через его имплант, я нырнул вместе с ним в симуляцию – и увидел то, что приготовила для него корпорация.
В подобной многослойности был перебор. Какой-то трансмодерн (не знаю, что это, но так постоянно выражаются системные пушеры голливудского фуфла, выдающие себя за кинокритиков).
Свет померк, и пошла нейротрансмиттерная прокачка.
Секунда, две, три – и мне стало казаться, что я гигантская счастливая птица, проснувшаяся в темной пещере.
Моя сила была безмерной. Моя радость – огромной. Я ощущал всесилие. Возможно, я был зародышем новой вселенной в древнем яйце… Меня подхватила волна восторга, и я расколол невидимую скорлупу.
Симуляция
