стороны корни, для чего немного поднимали его рычагами и накренивали, чтобы образовалась пустота и можно было в нее просунуть человека. Затем дерево опускали на свое место и таким образом «подкоренивали» под ним живых людей, как бы накрывая их колпаком.
50
Ноша – мера того, сколько может унести на себе сильный бурлак или крючник.
51
К последним причисляют, между прочим, господ Боташовых, деятельность которых описана Мельниковым в его романе «В лесах».
52
Совершенно исчезнувшее теперь на Волге, украшавшее пристани, пестро размалеванное грузовое судно, большое, парусное и плоскодонное.
53
Совсем исчезнувший и ставший нумизматической редкостью серебряный рубль времен Петра с крестом из четырех букв П, который, конечно, ни в каком случае не мог очутиться в разинских кладах.
54
Существует очень распространенный рассказ об одном счастливце, которому удалось подслушать волшебный зарок «на сто голов» и даже перехитрить колдуна, зарывшего клад; когда колдун говорил: «Человечьих», счастливец шептал: «Воробьиных»; когда колдун говорил: «Сто голов», счастливец шептал: «Осиновых колов».
55
По вологодским приметам, это скатертник-кочедыжник, названный первым именем за узоры на листьях и корневище.
56
Добывается шапка-невидимка еще и таким образом: во время Христовой заутрени, когда обходят церковь крестным ходом, надо бежать домой, встретить на дворе своего домового, сорвать с его головы шапку и надеть на него свою и с непогашенной свечой бежать назад в церковь, чтобы поспеть к крестному ходу, и т. п.
57
По Поволжью известны так называемые «вызывные книги», где и записаны эти молитвы, достаточно длинные и довольно ловко подделанные под общепринятый способ молитвенных церковных возношений.
58
Выйдет на улицу, встанет против ветра, скажет какое ему нужно слово, ветер подхватит – и кто первый дыхнет, тот и изурочится.
59
В Калужской губернии, Жиздринском уезде, в Бытчинской волости, существовал очень странный обычай подобных относов. На Светлый праздник, когда садились разговляться, хозяин семьи отрезал от каждого кушанья по кусочку, отливал хлебова и молока и, по окончании еды, все это относил на росстани и просил злых духов поберечь его скот на пастьбе. Один старик покаялся в этом священнику и, по убеждению последнего, постарался усовестить и повлиять на соседей, причем имел такой успех, что обычай относов стал прекращаться. Теперь если и придерживаются его, то только люди закоренелые в суеверии, да и те действуют тайно, чтобы никому не попасться на глаза.
60
Живут они в ущельях каменистых гор и летают по воздуху; кого поцелуют, тому не миновать беды.
61
Знахари гордятся своими ботаническими сведениями и хвастаются тем, что им известно 99 сортов трав (более скромные упоминают лишь о 77). Из этих трав для каждого знахаря обязательно держать всегда дома двенадцать: цикуту или одолим, семена белены, корень лапчатка, богородицкую траву, волчьи ягоды, корень морковника, корень папоротника, куричью слепоту, паутинник, земляные орехи, кунавку, бузинный цвет.
62
Вместо бутылки кладут в стену пискульки из речного тростника, дудочку из лубка липы, лозы.
63
Замечательно, что в казанском Поволжье самих леших, из благоговения к могуществу их, называют «пастухами», потому-де, что они перегоняют с места на место скотину, которая, вследствие множества насекомых, в стада не сгоняется. Без помощи леших пастухам приходится худо, а лешие, начальствуя над зверями и перегоняя их с места на место, в пастушьих делах очень опытны.
64
В некоторых местах эту шерсть запекают в хлеб и накануне выгона кормят этим хлебом скотину, для того чтобы она ходила вместе, дружным стадом.
65
Тот же огонь, который пособил земледелию укорениться в лесах, содействовал в степных местах развитию скотоводства «напуском палов», или искусственных пожаров, осенью или ранней весною, выжигающих все луга, пастбища и покосы, чтобы старая трава – ветошь – не мешала расти молодой и чтобы попутно сгорали зародыши вредных насекомых, до саранчи включительно.
66
Граф Н. С. Толстой, «Заволжская часть Макарьевского уезда Нижегородской губернии».
67
Тем же способом – напуском встречных палов – руководятся в русских и сибирских степях, когда разгорается напускной напольный огонь: охватит деревню, захватит врасплох косцов между небом и землей без укрытия и разольется огненным морем.
68
По мнению захолустных крестьян, молния особенно часто ударяет в телеграфные столбы, так как они не угодны Богу.
69
В старой Новгородчине (в Череповецком уезде) подобный обычай укрепился настолько, что крестьяне не ожидают даже каких-нибудь внешних поводов для вытирания огня, а ежегодно, в Ильинскую пятницу, добывают себе живой огонь и затем затопляют им все печи.
70
Маленький брус кладется на порог избы. Пять человек берутся за другой, больший, и начинают пилить как пилой; добытый огонь принимают на трут, а с него уже на сернички.
71
Отсюда и выражение «выносить сор из избы», т. е. разглашать семейные тайны, не держать секретов.
72
Подобная легенда известна и малороссам, с той разницей, что огонь недоволен был хозяйкой за то, что она заметает его грязным веником и ничего не подстилает, ничем не укроет (не сгребет на плошку и не спрячет в печь). «Она, может быть, исправится», – советовал другой огонь, у которого хозяйка была добрая – всегда, бывало, его перекрестит и сбережет. Сошлись опять оба огня у той же плохой хозяйки. «Ну что, поправилась?» – «Нет, сегодня же сожгу ей избу». Услыхала угрозу сама виновная и тотчас же сгребла уголья в загнетку и стала потом всегда делать так, т. е. загребать огонь особым веником, а отнюдь не тем, которым метут полы, всеми мерами стараясь избегать дотрагиваться до огня ножом или топором или говорить про огонь что-либо бранное или неприличное и т. п.
73
Эта вера в силу свечей распространена повсюду, но в особенности она сильна в Белоруссии, где существуют не только «врачующая» и «спасающая» свечи, но издревле устроен даже специальный праздник Громницы, совпадающий со Сретением
