я.
— Провидца заклеймить позором — глупца привычная стезя, — флегматично продекламировал в ответ Микаэль, переливая из кувшина в кружку остатки вина. — На что глупцу чужая мудрость, когда… — Стихотворец запнулся, несколько раз щелкнул пальцами, пытаясь ухватить рифму, а затем махнул рукой. — Ну ты понял, да?
Я презрительно фыркнул и ушел в дом.
4
Жизнь текла с изматывающей размеренностью, лишь раз посреди ночи нас разбудили приглушенные звуки стрельбы. Как выяснилось поутру, причиной переполоха стало нападение кровников на одно из дворянских поместий неподалеку.
— Обычное дело, — сказал мне магистр-управляющий. — Иногда горячие головы не довольствуются поединками и решают вопросы чести более…
— Кардинально? — предложил я свою трактовку.
— Именно, — улыбнулся граф и отправился на службу.
Подвижки случились на двенадцатый день нашего пребывания в Ленинцгене. В тот вечер магистр-управляющий вернулся со службы в непривычно приподнятом настроении и не преминул обрадовать меня, едва ли не первый раз обратившись при этом по имени:
— Филипп, у меня для вас две новости!
— В самом деле? — насторожился я.
— И обе хорошие, если не сказать — замечательные! — подтвердил граф, плеснул себе в хрустальный бокал бренди, но пить не стал и лишь принюхался к аромату выдержанного в дубовых бочках напитка.
Я уставился на собеседника, пытаясь уловить скрытый в его словах сарказм, но, пожалуй, впервые с момента нашего знакомства магистр-управляющий не напоминал сжатую пружину, а был благостен и расслаблен.
— Его светлость маркиз цу Рогер выразил признательность за выявление возможной связи между убийством маркиза Альминца и неким сеньором де ла Вегой и сообщил, что с нетерпением ждет документального подтверждения сего факта, — сообщил граф Хирфельд и глянул на меня поверх бокала неожиданно пристально и остро, что нисколько не вязалось ни с его расслабленной позой, ни с беззаботным видом. — Сказать начистоту, поначалу я отнесся к вашей затее с немалым скептицизмом и, чего уж скрывать, опасался обвинений… в подлоге. Так что же я упустил, магистр?
Я растянул губы в насквозь фальшивой улыбке, но врать и юлить не стал, привычно отделался полуправдой, упустив ненужные детали и подробности.
— Могу лишь предположить, что этот сеньор де ла Вега уже попадал в поле зрения Вселенской комиссии или же… смежных структур.
Секретарь имперского Кабинета бдительности барон аус Барген приложил немалые усилия, дабы арестовать убитого мной под Стожьеном чернокнижника, и уж точно его люди не могли позабыть о странном южанине, оставившем их в дураках. Наверняка розыскные листы на Сильвио де ла Вегу разослали не только по городам и весям, но и в канцелярию Вселенской комиссии.
Граф Хирфельд отпил бренди, кивнул и нейтральным тоном произнес:
— Такое предположение способно многое объяснить…
— Речь шла о двух новостях, — напомнил я.
— Ах да! — Магистр-управляющий поднялся из кресла, открыл один из ящиков секретера и кинул на стол не слишком-то и толстую пачку бумаг.
— Ваши подорожные. Прокурор соизволил закрыть дело, можете отправляться в путь хоть завтра. Все необходимые отметки уже проставлены, и я взял на себя смелость снабдить документами вашу… — тут граф не то чтобы запнулся, а, скорее, наметил заминку, — спутницу. Увы, они действуют лишь на территории королевства.
— Премного благодарен! Чудесные известия! Воистину чудесные! Хвала небесам! — неподдельно обрадовался я, быстро разложил на столе бумаги и с облегчением убедился, что дела обстоят именно так, как и уверил меня собеседник.
С высочайшего соизволения нам даровалось право беспрепятственного проезда по территории Грахцена и пересечения границы королевства в любом из пропускных пунктов по моему усмотрению.
Я собрал подорожные, кинул быстрый взгляд в окно и решил:
— Сегодня уже поздно, отправимся в дорогу с утра. — Но тут же опомнился и обратился к хозяину имения: — Магистр, даже не знаю, как вас благодарить за содействие! И за гостеприимство, разумеется, тоже!
— Право слово, никаких особых заслуг приписать себе не могу, — покачал головой граф. — Я так и не сумел добиться аудиенции у его величества, все произошло без моего участия…
В словах собеседника мне почудилась многозначительная недосказанность, и я насторожился.
— Неужто герхардианцы пошли на попятный по доброй воле?
Граф Хирфельд рассмеялся.
— Дорогой Филипп! В нашем славном городе ничего и никогда не происходит по доброй воле, если в деле замешаны интересы двух или более аристократов. Порой даже исполнение супружеского долга обставляется целым рядом условий, что уж говорить о ситуации, в которую удосужился вникнуть королевский прокурор! Либо он отчаялся вытянуть из добрых братьев достойную мзду и поступил им назло, либо те побоялись, что дальнейшее затягивание с ответом будет расценено как неуважение королевского правосудия и приведет к ущемлению кое-каких дарованных ордену вольностей.
— Либо они добились своего, — вздохнул я, — и нам придется пробиваться из города с боем.
— На этот случай я выделю сопровождение, — объявил магистр-управляющий. — Вас проводят до самой границы.
— Даже не знаю, как вас отблагодарить!
— Пустое, магистр! Это мой долг…
Я поспешил откланяться и отправился в наши апартаменты, а там велел подручным собирать вещи и не засиживаться сегодня допоздна.
— Выдвигаемся завтра на рассвете!
— Вот и кончилась спокойная жизнь! — вздохнул Микаэль, взвесил в руке кувшин, а после перевернул его над кружкой, но из горлышка вытекла одна-единственная капля вина. — Досадно-досадно…
— Не забудьте ничего из обновок! — предупредил я, поскольку вещей у нас теперь изрядно прибавилось, и нацелил указательный палец на ведьму. — Надень мужское платье! Только нож на виду не держи, убери в мешок. Лишнее это.
После нескольких визитов портного Уве и Марта больше не выглядели двумя оборвышами, да и маэстро Салазар благодаря содействию рекомендованного графом мастера обновил гардероб и обзавелся парой сменных рубах и прочей крайне необходимой в дороге мелочовкой. Оставалось лишь порадоваться тому обстоятельству, что нам выпала возможность собраться в дорогу без всякой спешки и аккуратно уложить вещи в мешки.
Я на всякий случай еще и пистоли зарядил — неожиданная покладистость приора герхардианцев наводила на воистину нехорошие раздумья.
— Ждешь неприятностей? — угадал мои мысли заглянувший в комнату Микаэль.
— Ты будто не ждешь? — фыркнул я. — Люди графа, конечно, сопроводят нас до границы, но мало ли что может случиться в дороге?
Маэстро Салазар кивнул.
Никто не скажет наперед,
что путника в дороге ждет:
дрянное пиво в кабаке
иль острый нож в чужой руке!
С этой рифмованной сентенцией Микаэль оставил меня, а стоило только Марте закончить сборы, я опустил заслонку ночника, поудобней устроил голову на подушке и закрыл глаза.
Завтра! Завтра мы отправимся в путь, и едва ли в дороге все пройдет так уж легко. Нам точно попытаются помешать. Было бы странно, если б
