а безрассудная храбрость может обернуться гибелью его самого и других.
Но в эти секунды он не думал ни о званиях, ни даже о жизнях. Честно говоря, сейчас он вообще ни о чем не думал, а лишь ощущал корабль, словно его нервные окончания проросли в каждую пядь машины.
Пять секунд… — щелкнули реле предохранителей. Четыре секунды… три… две… одна…
Палец вдавил кнопку ручного старта одновременно с рывком проснувшихся двигателей.
Келли лежал, вдавленный в кресло стартовой перегрузкой, и наблюдал за действиями пилота. Пембертон спокойно проверял показания приборов, отмечая время и следя за движением корабля по экрану радара. Расчеты Вайнштейна, автопилот и сам корабль — все работало слаженно.
Еще через несколько минут автопилот должен вырубить тягу. Пембертон поставил палец на ручное отключение, следя сразу за радаром, дальномером, перископом в хронометром. Рев двигателей оборвался, и корабль перешел в режим свободного полета, направляясь в сторону Луны. Действия человека и автопилота были столь согласованы, что Пембертон сам не знал, кто выключил тягу.
Бросив последний взгляд на панель управления, он освободился от ремней.
— Капитан, помнишь, ты предлагал мне сигарету? И, кстати, можешь разрешить пассажирам отстегнуть ремни.
Никакого дублера в космосе не требуется, и большинство пилотов скорее поделились бы своей зубной щеткой, чем постом управления. Пилот работает около часа на старте и примерно столько же при посадке. В полете он просто бездельничает, убивая время рутинными проверками в корректировкой курса.
Пембертон собирался в течение ста четырех часов заниматься едой, чтением, сочинением писем и сном, уделяя последнему занятию особое внимание.
Проснувшись в очередной раз, он проверил положение корабля и принялся писать жене:
«Филдис, дорогая. Я не виню тебя за вчерашнюю ссору. Я и сам был расстроен, что наш вечер прошел зря. Потерпи немножко, милая. Я должен вскоре получить регулярные рейсы, а через десять лет меня отправят в отставку, и у нас будет сколько угодно времена для бриджа, гольфа а всего остального. Я знаю, это трудно…»
Его прервал щелчок селектора.
— Ну-ка, Джейк, быстренько скорчи самую компанейскую рожу. Веду посетителя в пост управления.
— Никаких посетителей, капитан!
— Нет, Джейк. У этого болвана письмо от самого старика Харримана. «Окажите все возможное содействие…» и прочее в том же духе.
Мгновение Пембертон колебался, понимая, что обижать такую важную птицу не стоит.
— О'кей, капитан. Пусть зайдет ненадолго. Визитером оказался мужчина — общительный и огромный: Джейк прикинул, что в нем примерно фунтов восемьдесят облагаемого штрафом веса. За ним следовала его тринадцатилетняя копия мужского пола. Ворвавшись в дверь, чадо немедленно бросилось к пульту управления.
Пембертон перехватил мальчишку и заставил себя вежливо произнести:
— Держись за эту скобу, иначе ты можешь разбить себе голову.
— Пусти меня! Пап, заставь его отпустить меня!
Капитан Келли поспешил вмешаться.
— Я думаю, судья, ему лучше держаться за скобу.
— М-мм, да, хорошо. Сынок, делай, как говорит капитан.
— Ого, смотри, пап, вот здорово!
— Судья Шахт, позвольте представить вам старшего пилота Пембертона, — быстро произнес Келли. — Он покажет все, что вас интересует.
— Рад познакомиться, пилот. Любезно с вашей стороны.
— Что бы вы хотели посмотреть, судья? — осторожно спросил Джейк.
— Как бы сказать… и то, и се. Все, что может заинтересовать мальчугана. Это его первый рейс. Сам-то я старый космический волк, налетал, должно быть, больше часов, чем половина вашей команды, — он засмеялся.
Пембертон оставался серьезен.
— В свободном полете и смотреть-то нечего.
— Пусть. Мы просто посидим здесь. Хорошо, капитан?
— Я хочу в кресло пилота! — заявил юнец. Пембертон протестующе замотал головой, но Келли произнес голосом, не терпящим возражений:
— Джейк, расскажи мальчику в общих чертах о системе управления, и мы сразу уйдем.
— Мне не надо ничего рассказывать. Я и так все знаю. Я — юный американский космонавт. Вы что, не видите значка?
Мальчишка, оттолкнувшись, поплыл к пульту. Пембертон подхватил его, усадил в кресло пилота и пристегнул ремни. Затем щелкнул тумблером.
— Что вы делаете?
— Обесточил пульт и объясню тебе его работу.
— Вы что же, не будете запускать двигатели?
— Их сейчас нельзя запускать, — и Джейк принялся быстро указывать на кнопки, циферблаты, переключатели, счетчики и прочие хитроумные приспособления, стараясь по возможности говорить попроще.
Малый скорчил недовольную гримасу.
— А вдруг в корабль попадет метеорит? — спросил он.
— Этого бояться не надо. У нас один шанс из миллиона встретиться в космосе с метеоритом. Метеориты — большая редкость.
— Да? А вдруг все-таки нарветесь? Вот вы и влипли.
— Я бы так не сказал. Специальный радар стережет нас в радиусе пятисот миль. Если что-то держится на постоянном пеленге в течение трех секунд, автоматически запускаются двигатели. Сначала будет дан сигнал тревоги, чтобы люди могли ухватиться за что-нибудь прочное, а через секунду — бац! — мы пулей вылетаем из-под носа у любого метеорита.
— Что-то не верится. Вот я сейчас покажу, как это делает коммодор Картрайт из «Дикой кометы».
— Не трогай управление!
— А ты не командуй! Корабль не твой. Мой папа говорит…
— Послушай, Джейк… — услышав свое имя, Пембертон развернулся к Келли. — Судья Шахт хотел бы узнать…
Краем глаза Джейк засек, как мальчишка потянулся к контрольной панели. Джейк с криком развернулся, но двигатели уже громыхнули, и на него обрушился удар, вызванный резким ускорением.
Опытный космонавт сродни кошке и при самом резком переходе от невесомости к ускорению успевает во что-нибудь вцепиться. Но Джейк вместо того, чтобы держаться самому, хватал мальчишку и мотался из конца в конец рубки, чудом изворачиваясь, чтобы не сбить Шахта. Потом ударился головой о раму кессонной двери и в полуобморочном состоянии был выброшен на нижнюю палубу.
Келли тряс его.
— Что с тобой?
Джейк сел.
— Все в порядке…
Он приходил в себя, ощущая дрожь палубы.
— Двигатели выруби! — оттолкнув Келли, Джейк метнулся в рубку и ткнул в кнопку отключения. Упавшая тишина показалась не менее оглушительной, чем рев двигателей. Мгновенно вернулась невесомость.
Джейк повернулся, отстегнул ремни с Шахта-младшего и толкнул его к Келли.
— Капитан, убери это бедствие из моей рубки.
— Пусти! Пап, он хочет сделать мне больно!
Старший Шахт мгновенно ощетинился.
— Что это значит? Отпустите моего сына!
— Ваш драгоценный сынок включил двигатели!
— Детка, это правда?
Парень смутился.
— Нет, па, — ответил он. — Это… это был метеор!
Шахт был явно озадачен. Пембертон презрительно фыркнул.
— Он врет. Повторяет то, что я рассказывал минуту назад о противометеоритном радаре.
Шахт обдумал положение и вынес вердикт:
— Малыш никогда не врет. Стыдитесь, вы взрослый человек, а сваливаете свою вину на беспомощного мальчика. Я буду жаловаться на вас, сэр. Пошли, сынок.
Джейк схватил его за руку.
— Капитан, я требую,
