– Я думал, у нас пилотов полно, ведь пурпурных тоже можно задействовать.
– Задействовали, но… Понимаешь, им доверия нет, они же русский так и не выучили. А таскать дополнительно переводчика какого-нибудь – загрузку жалко.
Долетели, однако, даже с этим исключительно работоспособным и тренированным экипажем только к концу третьего дня. Хотя, если посчитать, это был рекорд, средний темп составлял около семидесяти километров в час, совсем неплохой результат при долговременном перелете, особенно если учесть, что летели по большой диагонали континента, то есть совсем над неизведанными местами.
И все бы было хорошо, вот только питаться сухим пайком после полужидкого «стола» Левиафана Росту оказалось тяжко. У него даже что-то вроде желудочной рези началось, но все отнеслись к этому как к обыденности. Гуляб, наверное, на правах девушки, которые в этом больше понимают, объяснила:
– Это у всех наездников случается, мы уж и внимания не обращаем.
Но вообще-то она Роста дичилась. Он думал-думал, отчего это Ким, такой древний и проверенный дружище, да вдруг свою жену от него прятать решил, но так ничего и не сочинил. Наверное, тому были причины, только Ростик в них не разобрался.
Когда сели на заводском дворе и Рост вышел из машины, помимо воли он вдруг стал как заведенный оглядываться по сторонам, словно никогда тут не бывал. Слишком уж странным ему показалось это устроенное для человека окружение. Здания, двери, окна и бойницы, часовые на башенках по четырем углам, факелы… Они, правда, не горели, но было их немало в специальных держателях по стенам. Опять же, стены… Да как они могли что-то удерживать, если можно и через них перескочить, подумал Рост и только тогда понял, что плавать в воздухе люди без специальных приспособлений не умеют.
Так вот оглядывающегося Ким привел его сразу в столовую. И еще на пороге грозно, как всем показалось, провозгласил:
– Эгей, есть тут кто? Кормить срочно нашего наездника, он чуть концы у меня во время перелета не отдал на сухарях с солониной.
В столовую сразу вошли аймихо и Людочка Просинечка. Вот ее-то Ростик опасался увидеть, всегда неприятно приносить плохие вести. Он встал с лавочки, на которую уселся, ожидая ужина, и проговорил:
– Людочка… Я сочувствую, Стас Рындин…
А Людочка постояла мгновение и подняла к Ростику лицо.
– Я знаю. Мы тут видели. – И все, больше ни слова, вероятно, уже успела отплакать свое.
Вперед, довольно неожиданно для Роста, выступил Сатклихо, бывший Ростиков учитель и отец его двух жен. Он сел, протянул через стол руку, они пожали друг другу ладони, как люди.
– Мы открыли в твоей машинке, Рост-люд, исключительное свойство. Мы можем следить за несколькими происшествиями сразу, а потом выводим их последовательно на экран, разнося во времени.
– Как это? – не понял Ростик. Он испытал и облегчение, что Людочка уже все знает, и горечь, потому что тут такие дела творились, а он, пока воевал с викрамами, отстал от жизни.
– Мы научились сначала видеть события, которые происходят именно сейчас. А потом выяснилось, что при определенной тренировке, конечно, можно вызывать сразу несколько опорных точек для наблюдения, и тогда… В общем, Зевс фиксирует не только происходящее сейчас, но и может показать то, что произошло чуть раньше. Правда, через сутки он, как правило, стирает эти сведения, но за сутки можно увидеть очень многое. Способность накапливать сведения у Зевса колоссальная.
– Как я понимаю, учитель, ты тут главный в обращении с…
– Нет, – отозвался Сатклихо, – она главная.
Рост поднялся, к нему подошла Туадхо, тоже аймихошная старица, когда-то она с Ростом очень неплохо общалась, но теперь подошла, словно он был какой-нибудь генерал, к которому следовало обращаться только после разрешения. Он поклонился ей, она, сдержанно и тонко улыбнувшись, тоже протянула руку для пожатия, уселась рядом с Сатклихо.
– Скоро придет Баяпош-хо, она хочет накормить тебя, но мы не успели… – Туадхо вдруг потерла виски, поправила волосы. – Очень много работы было в последнее время, люд-Рост, что-то с пауками происходит, а мы не понимаем, что именно.
Слова ее словно спустили какой-то триггер, вокруг стола расселись и остальные аймихо, некоторых Рост помнил в лицо, некоторых не знал. Мелькали тут и очень молодые лица. Заметив его внимание, Туадхо пояснила:
– Работа с машиной Зевса требует много физических сил, нам, старикам, это уже трудно. Мы используем молодых.
В зал вкатилось две габаты, одна несла поднос с глубокой мисочкой, от которой очень вкусно и остро пахло. Рядом с ней вышагивала… Это была Василиса. Она еще издалека улыбнулась Ростику, и у того совершенно неожиданно потеплело сердце. Он не подхватил ее руку, чтобы поцеловать вполне по-джентльменски, только потому, что за всем этим караваном вышагивала строгая Баяпошка. Вот она отчего-то не улыбалась.
– А мне? – спросил габату с подносом Ким.
– Т'бе, п-лоот, посл к'манд, – объяснила пурпурная девушка.
– Через пару м'нут принесут и вам, – добавила и Василиса. – На к'не-х сей-счас труд-но.
– Ты здорово говоришь по-русски.
– Это она еще от волнения спотыкается, – выговорил Ким, покорившись неизбежному. – Кстати, я думал, тут кто-нибудь из начальства обретается.
– Начальство занято возведением Дальнего, – пояснил Сатклихо. – С этой стройкой очень много сложностей, главным образом из-за расстояния. Председатель даже предлагал промежуточный пункт построить, а уже потом… Но тогда лучшее время года можно упустить.
Рост попробовал изумительный суп из свежайшего мяса с давно забытым вкусом. Он даже не сразу вспомнил, что это… свинина. Только парная, дающая восхитительный бульон. Еще в супе было немало какой-то травы, некоторые листочки, пусть и изрезанные чуть не до состояния пюре, отдавали отчетливым медицинским ароматом. Туадхо кивнула:
– Правильно понимаешь, майор, этот рецепт мы выработали на основе… большой практики выхаживания наездников после их пребывания в гигантах.
– Так плохо? – спросил Ростик.
– Не все же такие выносливые, как ты. Некоторых приходится выхаживать, – вставила Баяпошка.
– Как к комнате с экраном отнесся друг-Докай? – спросил Ростик, не желая портить себе ужин разговорами о печальных делах.
– Он побывал тут, посмотрел, кажется, одобрил, как мы обращаемся с Зевсом… – начал почти отчетным тоном Сатклихо.
– Он сказал, что теперь может научиться готовить наездников точнее, – прервала его Баяпошка. – Но от библиотеки оторвать его не удается. Он и с кандидатами в наездники работает с пятого на десятое. А тут еще… Зевсова машина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
