Вариант Нулевого Закона… Он никогда не был нужен ему до сих пор. Каллусину не пришло в голову ни одной причины, согласно которой он мог бы не сказать Протону, что лежит в коробке. В любом случае их миссия потерпела крах.
— Голова робота, — честно ответил Каллусин. — В нерабочем состоянии.
— Вы тут — единственный оставшийся робот? У нас есть основания предполагать, что остальные роботы это здание покинули до нашего прихода.
— Я единственный робот, который здесь остался.
— Если я арестую вас, вы будете функционировать?
— Не буду, — ответил Каллусин.
— А если сюда войдут мои люди… вы будете функционировать?
— Не буду, — ответил Каллусин.
— Отключитесь, стало быть. Времени у меня мало, но мне вот что любопытно. Чего вы пытались добиться, а?
Протон на этот раз обратился к Каллусину, опустив формальности. Каллусин тщательно взвесил ситуацию. О побеге и думать было нечего, но и обсуждать что-либо с генералом Протоном смысла не имело. Но, прежде чем окончательно дезактивироваться, он решил проявить любопытство со своей стороны. А интересовала его осведомленность генерала Протона.
— Я ни за что не отвечу на ваш вопрос, если вы не ответите на мой, — решительно проговорил Каллусин.
— Попробую, — пожал плечами Протон. Беседа с роботом его явно занимала.
— Откуда вам известно о роботах?
— Для меня эта информация существует только на уровне подозрений. Я подозревал о вашем существовании все те годы, что служил Империи. Как-то раз на одной далекой планете я наткнулся на бездействующего робота — он был сломан во время вторжения войск. С тех пор ни одного робота не видел. — А откуда вам известно, как обращаться к роботам?
— На этот счет меня проинструктировал Линь Чен. Он велел мне разговаривать со всеми роботами откровенно, и еще он сказал, что обращаться к любому из роботов, которых мы здесь обнаружим, совершенно безопасно.
— Благодарю вас, — отозвался Каллусин. «Вот так, — подумал он. — Подозрения, Дэниел, только подозрения».
— А мой ответ таков: я здесь для того, чтобы служить своему владельцу.
Он сунул руку в коробку и нажал на потайную кнопку в уголке. Коробка начала нагреваться. Каллусин поставил ее на пол. Через несколько секунд голова Плассикса расплавится, и толку от нее ни для кого не будет ровным счетом никакого. Каллусин выпрямился. Пока он еще не мог дезактивироваться. Для этого должна была возникнуть непосредственная угроза.
Протон пару мгновений смотрел на коробку, которая разогрелась докрасна и негромко потрескивала. Затем он скривил губы и приказал своим подчиненным войти.
Этого было достаточно. Угроза захвата и допроса стала абсолютно реальной. Каллусин мог стать угрозой для своего владельца. За миг до того, как кто-то из солдат приблизился к нему, Каллусин рухнул на пол.
Протон понаблюдал за этим зрелищем с невыразимым уважением. На своем веку он не раз повидал, как точно так же поступали люди. Традиция была почтенная, а от робота такого поступка Протон совсем не ожидал. Но, собственно говоря, его знакомство с этим роботом длилось всего несколько минут, поэтому судить о его характере со всей ответственностью он не мог. Протон вышел из комнаты и велел группе инженеров, прикомандированных к его отряду, обыскать ее.
Глава 71
Клия ощущала, что военные старательно обшаривают помещения этажами выше и ниже того уровня, где находились они с Бранном и Лодовиком. Лодовик увел людей на несколько уровней вниз, в подземелья складского района. Они шли довольно долго и наконец добрались до небольшого круглого люка, крышка которого почти целиком скрывалась под всевозможными обломками и грязью, которые нанесло потоками воды в незапамятные времена. Клия взяла Бранна за руку и отошла в сторону. Лодовик начал расчищать крышку люка. Бранн улыбнулся подруге. Она еле различала его лицо в тусклом свете аварийных светильников. Бранн высвободился и пошел помогать Лодовику. Со вздохом Клия присоединилась к работе, и втроем они управились меньше чем за минуту.
Клия не слышала никакого шума в туннеле, и другие ее ощущения подсказывали ей, что погони нет, но все же она ужасно нервничала. Хлам, оставленный наводнением, проржавевшая крышка люка, которую они открыли с большим трудом, — все это не вселяло радости.
Они углублялись в недра древней гидравлической системы Трентора, служившей для водоснабжения самых первых городов на этой планете. За люком видимость еще ухудшилась. Шарообразные светильники висели здесь только через каждые тридцать метров и горели совсем тускло. Одно то, что в этих мрачных катакомбах еще сохранилось хоть какое-то освещение, было свидетельством уникального мастерства древних архитекторов и инженеров Трентора, которые еще в те давние годы понимали, что система подземных коммуникаций в итоге окажется более надежной и прочной, нежели сами города, ради которых она была создана. Они знали, что города будут воздвигаться, и рушиться, и снова воздвигаться.
— По этим туннелям нам идти около трех километров, — сказал Лодовик, — а потом придется снова подниматься выше. Нам могут встретиться движущиеся дорожки, эскалаторы, подъемники — но могут и не встретиться. Каллусин не исследовал эти переходы несколько десятков лет.
Клия промолчала. Она шагала рядом с Бранном, а робот уводил их все глубже и глубже, и в конце концов Клия перестала ощущать какие-либо признаки присутствия посторонних людей. Еще ни разу в жизни она не удалялась на такое расстояние от толпы и гадала — каково это: жить на планете, где нет никого, кроме нее, где нет никакой ответственности, никакой вины ни перед кем, никаких необычайных талантов, да они и не нужны… Следуя за Лодовиком, Клия и Бранн вскоре оказались в кромешной темноте, а еще через некоторое время зашлепали по застоявшейся воде, доходившей им до лодыжек. Откуда-то слева доносился шум — шипение больших насосов. Они то хрипло чавкали, то взревывали, постепенно утихая, и замолкали.
«Сердцебиение Трентора», — подумала Клия.
Бранн взглянул на нее и помог перебраться через груду обломков пластали и запчастей, напоминавших тромб в этой древней артерии.
— Теперь видимость для меня стала лучше, — отметил Лодовик, — а вот для вас — вряд ли. Пожалуйста, не отставайте от меня. Так или иначе, здесь, внизу, идти намного безопаснее, чем наверху.
Клия неожиданно ощутила громкий голос в сознании, но звучал он далеко — словно отголосок звука, угодившего в раковину. Шагая рядом с Бранном, Клия прислушалась к этому голосу, и он зазвучал вновь. Теперь не настолько отчетливо, но к этому Клия была готова. Она почти чувствовала привкус этого голоса — этого разума.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
