пожирал себе подобных ради того, чтобы вобрать в себя их части и стать еще больше. Все ради будущего, ради великой цели. Чтобы отправиться в путь к далеким звездам и стать совершеннее.
Меня не покидало смутное ощущение, что эти видения со мной не впервые. Что я уже видел нечто подобное, но стоило мне сосредоточиться на этой мысли, как она ускользала прочь. Перед моими глазами проносились картины жизней на тысячах планет, отдаленно похожих на нашу или же не похожих ни на что. Я видел колоссальную сущность, сравнимую со звездами, но обладающую волей и разумом, видел ее полет через глубины космоса к заветной цели – к Земле.
…
По мере того, как одно видение сменяло другое, я чувствовал, как что-то происходит с моей силой. Как она движется, изменяется, подстраивается.
Как ее цепкие нити-щупальца вцепляются в другие силы, тянут их на себя. Как она посылает зов, и на него приходит ответ.
Множество ответов, предложений и идей.
Моя сила рассматривает их по отдельности и в разных сочетаниях. Одни она отбрасывает, другие считает подходящими и вбирает в себя.
Наконец, она принимает окончательное решение и застывает в новой конфигурации. Избыточные функции отключены, с наиболее полезных снят ряд ограничений. Добавлены дополнительные инструменты и введены условия их применения.
…
Видения уходят, но не полностью. Стоит мне закрыть глаза, и они снова тут. Мне больше не хочется спать, и я понимаю, что больше не усну никогда в жизни. Надетая на мне броня ощущается иначе, нежели несколько секунд назад, да и мир в целом выглядит иначе.
Нет, снаружи ничего не поменялось. Изменилось лишь мое восприятие, дарованное силой.
Я медленно поднялся на ноги, чуть покачнулся, но восстановил равновесие. На ретинальном дисплее за горой оповещений о неисправностях мигало напоминание. Ведь сейчас ровно полдень.
Я достал из чудом уцелевшего отсека записку Дины, развернул ее и тут же в ярости скомкал.
Вот значит как… ну, будь по-твоему, маленькая дрянь!
Я подхватил с земли копье Оружейника и двумя взмахами располосовал на части андроида Дракон.
- Нормальную бабу себе найди, сраный куклоеб, - процедил я сквозь зубы и взлетел, взяв курс на Нью-Йорк.
Налетевший океанский бриз понес прочь бумажку с всего тремя написанными на ней словами.
«Иди до конца».
7.6
Где-то между Броктон Бей и Нью-Йорком
Примерно полчаса у меня ушло на то, чтобы проанализировать свою изменившуюся силу и обложить свой второй триггер такими словами, что засмущались бы даже самые злобные докеры.
Я утратил слишком много.
Мой доспех, мое оружие, все интегрированное оборудование – все казалось незнакомым. Неописуемо страшное ощущение. Наверное, так ощущают себя старики страдающие болезнью Альцгеймера, пытаясь вспомнить, кто же эти люди, называющие себя их родственниками.
Где-то на задворках памяти, моей собственной памяти, еще хранились смутные воспоминания о том, как я создавал все это, но и только. Глядя на выдвинутый фотокинетический бластер, простой и надежный, я осознавал принцип работы, но его внутренняя конструкция, еще недавно досконально понятная и почти родная, теперь стала пугающе чуждой.
Я все еще помнил, как обращаться со своими изобретениями, но не был в состоянии их повторить. Даже просто поддерживать работоспособность смог бы не у всего. Моя сила, ранее блиставшая универсальностью, теперь ужалась, ограничилась.
Мое чувство вещества, бывшее со мной со дня первого триггера, на которое я привык полагаться в той же мере, что и на зрение. Которое было слабым по сравнению со специализированными силами восприятия, но которое я научился использовать с максимальной эффективностью. Оно тоже исчезло. Я словно ослеп, и одновременно получил по голове чем-то тяжелым, настолько оглушающим оказался эффект.
Я оглянулся вокруг себя, пытаясь понять, что же мой демон-пассажир всучил мне взамен. Задачу нужно ставить четко и ясно, чем конкретнее она сформулирована, тем уже список предлагаемых инструментов, легче выбрать. Хорошо. Дина написала, что нужно идти до конца. Идти до конца в моей ситуации… секунду, а чем я вообще занимался? Куда вообще иду, зачем сражаюсь? Я не помню.
Я сражаюсь потому что сражаюсь. Вот и все.
Я должен продолжать убивать героев? Действовать так, как полагается действовать бомбе Симург, то есть сеять разрушение и хаос всеми доступными способами? Что из этого можно сделать?
Я подумал об энергетической инфраструктуре. О сельскохозяйственных угодьях, где выращивались растительная пища, и животноводческих фермах. О дорогах, по которым перевозились товары. Об аэропортах, делающими возможной связь с другими странами.
Сила, как обычно, начала предлагать разнообразные решения. ЭМИ-бомбы, способные сжечь электронику в нескольких соседних штатах. Гравитационные ингибиторы, изменяющие силу притяжения на десятки километров вокруг. Странные генераторы силовых полей, способные заслонить солнечный свет над целыми странами. И еще многое другое. Объединяло эти технологии одно – их запредельная энерговооруженность и громоздкость.
Я не выдержал и расхохотался.
Мой демон в очередной раз из лучших побуждений подсунул мне то, что меньше всего применимо в текущей ситуации. Сейчас в моих руках была сила буквально способная менять мир. И от нее не было никакого проку.
Подведем итог. Моя броня дышит на ладан, и у меня исчезла даже призрачная возможность ее починить прежде, чем за моей душой явится Александрия под ручку с Эйдолоном. Дать второй бой героям высшей лиги я уже не смогу. И если у Легенды я нашел слабое место, слабости Александрии для меня не очевидны, а Эйдолон их просто не имеет.
Да. Это конец.
Я замер, и ухватил последнюю мысль, чтобы тщательно ее обдумать. Идти до конца… а, теперь понятно. Несколько месяцев в подвале у злодея-извращенца даром не прошли, малявка Элкотт стала настолько безжалостной, что даже мне не по себе.
Я развернулся и двинулся. Демон, ты слышишь меня? Я знаю, что ты обожаешь подкладывать мне свиней, но на этот раз, пожалуйста, сделай то, что мне действительно нужно.
Давай работать вместе.
Головной
