вернётся из отпуска с обручальным кольцом на пальчике, — хихикнул Бартель, поглядывая на меня.
— Всё возможно.
Фридхельм добродушно улыбнулся, слушая одобрительные шутки, а я снова отметила, что Шнайдер, непривычно молчаливый, лениво цедит шнапс, поглядывая в мою сторону. Мне было как-то не до того, чтобы переживать по поводу неловкости, которая обычно приходит наутро после весёлых вечеринок из серии: «Бли-и-ин, что вчера было? Я что обжималась с вот этим вот чудиком? Мда-а-а…»
— Так, курить идите на улицу.
Дышать нечем — хоть топор вешай. К тому же я благополучно завязала с этим делом. Когда тебе херово, давиться крепким дымом как-то не тянет. И вообще пора завязывать с посиделками, Лизу вон ещё спать укладывать. Надо признаться, я соскучилась за мелкой. Может, и правда протащить её как-то в Германию? Ага, и кому мы её оставим, когда придётся возвращаться обратно?
— Значит, уезжаешь? — тихо спросил Шнайдер, подсаживаясь ближе.
— Только идиот бы стал отказываться от отпуска, — пожала плечами я.
— Если ты не дура, как утверждаешь, то не станешь возвращаться сюда.
— Предлагаешь дезертировать?
— Сколько ещё раз русские должны тебя попытаться убить, чтобы дошло, что бабам не место на фронте? — с неожиданной злостью спросил он. — Попроси Файгля о переводе хотя бы в госпиталь.
— Тебя забыла спросить, что делать, — отмахнулась я.
— Нет, ты всё-таки дура! Гробишь свою жизнь ради этого…
— Остынь! — перебила я его. — Откуда такие предъявы?
— Оттуда, что этот умник не способен тебя защитить, только и умеет что читать стихи под луной.
— А может, меня это устраивает?
— А вот врать нехорошо, — усмехнулся он. — Все прекрасно знают, как тебя воротит от этих допросов и что ты неспособна ни в кого выстрелить. Ты по дурости угодила в армию, но Винтер прекрасно должен понимать, как это можно уладить. Неужели так сложно заделать ребёнка и отправить тебя в отставку?
— Я не собираюсь продолжать этот разговор! — возмущённо вскочила я. — И прекрати лезть не в своё дело!
— Так уж и не моё? — Шнайдер потянул меня за руку, вынуждая сесть обратно. — Мне же не привиделся тот поцелуй.
— Считай, привиделся, — я на всякий случай отодвинулась подальше, но он больше не делал попыток как-то облапать меня. — Послушай, я не хочу сейчас ругаться и устраивать эпичное шоу, хотя для этого мне достаточно заорать, что ты грязно домогаешься. Просто уясни, что ничего у нас не выйдет.
— Ну откуда тебе знать? — непривычно серьёзным тоном спросил он. — Ты же ещё девчонка и совсем не разбираешься в мужчинах.
Мой Внутренний голос истерически захихикал. Ну да, почти так и есть.
— Может, тебе и нравится, что Винтер позволяет собой командовать, но это ни к чему хорошему не приведёт. Женщинам нужна твёрдая рука.
— Да ты прямо неандерталец, — фыркнула я. — Двинул дубинкой по башке и — в пещеру, готовить мамонта и размножаться в добровольно-принудительном порядке, да?
— Ну, можно и понежнее, но в общем всё так, — усмехнулся он, настойчиво притянув меня ближе, склонился, почти касаясь моих губ. — Давай хотя бы попробуем…
— Ты совсем рехнулся? — я резко отпрянула. — Если кто-то увидит…
— Хотя бы не торопись выходить за него, — Шнайдер ослабил хватку и мурлыкнул, обжигая горячим дыханием шею. — Или просто не мешай мне…
Вот это и бесит в таких мужиках — толика властности хороша под настроение в постели, но когда пытаются почём зря распоряжаться твоей жизнью? Нет уж, на эти грабли я больше не наступлю.
— Я уже сказала нет, — я наконец-то высвободилась из его рук. — Сколько раз ещё нужно повторить?
Всё, хорош разводить демократию, если ещё раз тронет меня — молчать не буду. Но Шнайдер не стал меня преследовать. Вот же придурок! Так одержим целью трахнуть меня? А к чему тогда эти идиотские разговоры?
Да куда опять все делись? А-а-а, вижу. Кребс припахал парней что-то грузить из склада. Я сказала Фридхельму, что иду домой, но и там меня поджидал сюрприз. Раиса, когда я пришла забрать Лизу, заискивающе затараторила:
— Ох, тут такое дело… в общем Лизоньку нашла её тётка, — я заметила что за столом сидит молодая женщина, которая сверлила меня настороженным взглядом. — Вы же отдадите ей девочку?
Посмотрим ещё, что это за тётка. А то, может, она и не горит желанием в такое время брать на себя обузу.
— Пойдёмте на улицу, — лучше поговорить без лишних ушей.
— Я приехала навестить сестру с племянниками. Думала, раз наши мужья на фронте, вместе легче будет, да и с детишками хотела помочь, своих пока нет, а тут такое… — женщина всхлипнула. — Лиза рассказала, что Ванечку… убили, а мама, говорит, с дедушкой уехали на войну помогать папе…
Женщина вопросительно посмотрела на меня, скорее всего догадываясь, что я отвечу, но видимо надеясь, что вдруг это не так. Я оглянулась, чтобы убедиться, что Лиза не бегает поблизости.
— В Алексеевке обнаружили партизанскую деятельность, отряд СС провёл карательную операцию, — тяжело сообщать такие новости — женщина судорожно разрыдалась. — Лиза не знает, что мамы больше нет, я не смогла сказать такое ребёнку. Говорить ей или нет — теперь дело ваше.
— Вы позволите мне её увезти? — немного успокоившись, спросила она.
— Да.
На данный момент это оптимальный выход. Девочка будет жить на родине, да ещё и не у чужих людей. К тому же кто знает, может, и отец потом её разыщет. А что могу дать я, если моя судьба постоянно висит на
