волоске? Фридхельм без особой радости, но согласился со мной. Всё-таки ребёнок — не игрушка. У неё нашлись родственники, да и мы с таким кочевым образом жизни не самые лучшие родители. А если бы меня ранило, когда мы отсиживались в окопах? Сложно представить, что парни по очереди стали бы нянчиться с перепуганной девчушкой. Я старалась утешаться этими аргументами, игнорируя мысли, что у нас могла бы быть своя малышка.
— Ты правда хочешь остаться с тётей Верой? — всё-таки спросила я.
— Ага, — кивнула Лиза. — Я попрошу её отвезти меня к маме с папой.
Бедная тётя Вера. Ей теперь предстоит частенько отвечать на каверзные Лизины вопросы. Девочка смотрела, как я неторопливо укладываю вещи, и неожиданно подвинулась, крепко обняв меня за шею.
— Я больше не увижу тебя?
— Скорее всего нет, — честно ответила я, достав фотографию её родителей, прихваченную из опустевшего дома. — Вот, возьми, — протянула её девочке. — И помни, что они любят тебя, даже если сейчас не рядом.
Девочка бережно разгладила слегка загнувшиеся уголки и вздохнула:
— Жалко, что Ванькиной карточки у нас нет.
— Ты будешь помнить его здесь, — я коснулась её лобика.
* * *
Дойчланд, дойчланд, юбер аллес…
Этот блядский гимн уже успел надоесть до чёртиков, а ехать нам ещё долго. Меня конечно мало что может смутить после проживания в солдатской казарме, но блин как-то я уже отвыкла от этой экзотики. Чёртовы бюрократы-немцы засунули меня в общий вагон, опираясь на безликие инициалы Э. Майер. Видимо, и в голову не могло прийти, что это девушка. Вильгельм попробовал договориться, чтобы меня перевели в купейный вагон, но пока что безуспешно. Так что придётся «наслаждаться» пьяным исполнением национального гимна, пошлыми шуточками, храпом, запахами колбасы, перегара и нестираных сто лет носков. Фридхельм недовольно покосился на наших соседей, которые увлечённо резались в карты, громогласно матерясь на проигрышных моментах, и вздохнул:
— Потерпи, Вильгельм обещал что-нибудь придумать.
— Да ладно, — усмехнулась я. — Это напоминает времена, когда «Карл» в ужасе приобщался к солдатской жизни.
— Знала бы ты, как я боялся, что кто-нибудь догадается, что ты девушка, — его глаза потеплели от этих, сейчас уже забавных, воспоминаний.
— А ещё кое-кто мог бы мне и сказать, что раскрыл секрет «Карла».
— Я боялся, что с перепугу ты вообще сбежишь. К тому же кое-кто постоянно ершился, стоило мне подойти ближе. — Дурачок, я ведь действительно считала, что ты запал на задницу «Карла».
— Мне удалось договориться, тебя переводят в купе, — к нам протиснулся Вилли. — Пойдём.
В тамбуре нас остановил солдат, в полутьме я не разобрала его звание.
— Предъявите документы.
Винтер протянул свой военник, и я тоже стала рыться в сумке.
— Проходите, — вежливо улыбнулся парень. — Желаю приятного отпуска, герр обер-лейтенант. И вам тоже, фройляйн.
Это они дезертиров отлавливают? То, что он шёл прямо за нами, слегка напрягало. Я так и не научилась спокойно воспринимать левых солдат, казалось, от них постоянно исходит угроза. Особенно, когда они лезут копаться в моих документах. Я оглянулась — парень резко подёргал дверную ручку туалета.
— Там уже давно кто-то заперся, — к нему подошёл фельдфебель. — Откройте дверь, или нам придётся её сломать! — Ну чего ты встала, пойдём, — поторопил Вилли, но услышав громкий треск двери, тоже оглянулся.
— Ваши документы.
В туалете пряталась молодая женщина с мальчиком лет трех. Она немного растерянно смотрела на мужчин:
— Вы пугаете моего сына. Разве я что-то нарушила?
— Это обычная проверка, фрау, не задерживайте ни себя, ни нас. Покажите ваш паспорт и детское свидетельство.
— Меня ограбили на вокзале, все документы остались в чемодане, — напряжённо ответила она, прижав к себе ребёнка .
Вроде на еврейку она не похожа и говорит без акцента, но эти невербальные жесты и чуть дрогнувший голос выдавали её страх.
— Прошу вас пройти с нами, — в вежливом тоне фельдфебеля мелькнули металлические нотки.
— Я обратилась в комендатуру вокзала, и мне сказали, что документы восстановят по месту жительства, — возразила она, уже не сдерживая нервозности. — Разрешите нам вернуться в купе. Ребёнок устал, и я должна покормить его.
— Повторяю, пройдёмте с нами, — он настойчиво взял её под локоть, слегка подталкивая к двери в тамбур. Мелкий, не понимая, что происходит, начал хныкать. Вильгельм резко отодвинул тяжёлую дверь купе и дёрнул меня за руку, прошипев:
— Тебе особое приглашение нужно?
В купе сидела какая-то тётка и неодобрительно поджала губы, глядя, как мы препираемся на пороге. Вилли забросил мой ранец на полку и недовольно шикнул:
— Обязательно было смотреть на них? В следующий раз проходи куда шла.
— Что там за шум? — прислушалась женщина.
— Всё в порядке, обычная проверка документов, — натянуто улыбнулся ей Винтер.
Дождавшись, пока он выйдет, женщина презрительно скривилась:
— Первый и последний раз я посещаю эту варварскую страну. Постоянные задержки на вокзалах, пьяная солдатня в соседних вагонах, а теперь ещё, возможно, в поезде разгуливают шпионы.
«Ну и чего ты тогда поперлась в Россию?» — подумала я.
Судя по дорогому шёлковому платью и жемчугу на шее и в ушах, дамочка явно не бедная. Жена какого-нибудь генерала? Она бросила на меня оценивающий взгляд, словно решая, достойна ли я разговора, но, видимо, скука победила, и через полчаса я уже знала о ней практически всё. Фрау Лемм действительно оказалась женой полковника, приехала в Минск навестить мужа, но быстро стухла в «варварской стране» и теперь с радостью возвращается домой к милым
