теперь пренебрежительное отношение к Джонсону сыграло свою фатальную роль. Он поддерживал республиканских кандидатов без особого пыла и в результате не привел на избирательные участки всех своих сторонников. К утру оказалось, что с разрывом в 4000 голосов Калифорния примкнула к демократической колонне. Вильсона переизбрали на, возможно, самых интригующих выборах за все время: 277 голосов выборщиков против 254.
Существует история о том, как некий репортер прибыл к штаб-квартире Хьюза, чтобы сообщить ему новости. Помощник не пустил его со словами: «Избранный президент спит». Репортер ответил: «Скажите избранному президенту, когда он проснется, что он не избранный президент».
Победа Вильсона, пусть и не быстрая, оказалась впечатляющей. По голосованию избирателей он получил 9 100 000 голосов против 8 500 000 у Хьюза. Однако это было не чистое большинство. Ему досталось 49,3 процента голосов, Хьюзу — 46,1 процента, потому что участвовали еще маленькие партии, завоевавшие почти пять процентов. Социалисты получили 3,2 процента, а прогибиционисты — 1,2 процента.
Вместе с Вильсоном избрали шестьдесят пятый конгресс — третий подряд с демократическим большинством в обеих палатах. В Сенате отрыв составил 53 к 42, а вот в Палате представителей большинство оказалось скромным: 216 к 210, причем шесть конгрессменов были беспартийными.
После переизбрания Маршалла вице-президентом он стал первым после 1828 года, кто во второй раз занял эту должность. За 88 лет, прошедших с той поры, даже если одного и того же человека дважды избирали президентом, как было с Линкольном, Грантом, Кливлендом и Мак-Кинли, во второй раз всегда баллотировался другой кандидат в вице-президенты.
Монтана выбрала в Палату представителей Джанет Ранкин. Она оказалась первой женщиной в конгрессе и работала там тогда, когда женщинам еще не разрешалось голосовать на национальных выборах, а в большинстве штатов — и на любых выборах.
В этом отношении произошел прорыв и у евреев. 28 января 1916 года Вильсон назначил одного из лучших американских адвокатов Луиса Дембица Брандейса (род. в Луисвилле, Кентукки, 13 ноября 1856 года) главой Верховного суда. Он был первым евреем, достигшим столь высокого положения в стране. У этого шага нашлось много противников, которые были недовольны лишь тем, что он еврей и потому обладает «восточным складом ума», однако Сенат утвердил назначение: 47 к 22.
5 марта 1917 года (4-е число пришлось на воскресенье) состоялась повторная инаугурация Вильсона, который управлял страной, продолжавшей превращаться в мирового промышленного гиганта.
Автомобили превратились в основной вид транспорта, и первые светофоры появились в Кливленде 5 августа 1914 года. В 1915-м началось использование таксомоторов.
Телефонные линии охватывали всю страну. 25 января 1915 года изобретатель телефона Белл еще раз произнес свою знаменитую фразу, обращаясь к своему коллеге Томасу А. Ватсону: «Мистер Ватсон, идите сюда, вы мне нужны». Правда, теперь они были не на разных этажах, а в разных городах: Белл в Нью-Йорке, а Ватсон в Сан-Франциско. Более того, радиосвязь могла сейчас соединить напрямую Соединенные Штаты с Германией через океаны и поля сражений.
Аэропланы стали творить чудеса. В 1914 году американский аэроплан установил рекорд высоты, поднявшись почти на 4,8 километра и перелетев через гору Уитни, самую высокую в 48 штатах. За океаном их начали использовать как оружие.
С каждым годом кино набирало популярность. В 1915-м был выпущен первый из великих фильмов — «Рождение нации». В 1917-м население заплатило более 175 000 000 долларов за посещение кинотеатров.
Субмарины и нота Циммермана
Главной проблемой Вильсона после переизбрания оставалась европейская война.
Дома он «подчистил хвосты». Он отозвал Першинга из бессмысленной погони за Вильей и удостоверился в том, что страна полностью контролирует ситуацию на Карибах. (Теперь, когда заработал Панамский канал, Соединенные Штаты должны были быть уверены в его безопасности, чтобы спокойно использовать его в случае войны.) И все полностью контролировалось, так как вдобавок к тому, что американцы владели Пуэрто-Рико, их войска находились на Кубе, на Гаити, в Доминиканской Республике, Никарагуа и Панаме.
Фактически единственной возможной лазейкой для неприятеля была Датская Вест-Индия — три небольших островка, составляющие часть архипелага, называемого Виргинскими островами и лежащего к востоку от Пуэрто-Рико. Дания владела островами два с половиной столетия. В войне она считалась нейтральной, но ее единственная наземная граница была с Германией, и существовали опасения, что Данию могут вынудить передать острова Германии, которая может использовать их как свою базу на Карибах.
Как Германия сумела бы это сделать в присутствии британского и американского флотов, оставалось за пределами понимания, но опасения существовали, и Соединенные Штаты сыграли на опережение. Они надавили на Данию, и та 4 августа 1916 года согласилась уступить острова за 25 000 000 долларов. 17 января 1917-го управление было передано официально.
Тем временем Германия, воодушевленная выборами и использованием лозунга «Он уберег нас от войны», попыталась воспользоваться тем, что ей казалось американским желанием избежать войны. На западе она контролировала Бельгию и крупную часть северо-востока Франции. На востоке — западные провинции России, тогда как эта обширная страна балансировала на грани анархии и революции.
Получалось, что пришло время Германии. Если бы она добилась мирных переговоров, они бы наверняка закончились обретением заграничных территорий, которые она сейчас контролировала. И, умолчав о своих намерениях требовать территориальных уступок, Германия дважды сообщила Вильсону — как до, так и после его переизбрания, — что готова обсуждать заключение мира.
Вильсон с радостью приветствовал эту новость и посчитал, что такие переговоры могли бы пройти в соответствии с его идеалистическими представлениями. 22 января 1917 года он произнес речь перед Сенатом, в которой призвал к «миру без победы» — иными словами, к возвращению к той ситуации, что была перед началом войны.
Но ни одна из воюющих стран этого не хотела. Даже Россия была еще не готова признать свое поражение. И никакой мирной конференции не понадобилось.
Германская военная машина ее и не ждала. Германские военачальники позволили правительству попытаться добиться мира, но поняв, что Вильсон выступает за «мир без победы», они перешли к следующему шагу.
И им снова должно было стать применение субмарин. Конечно, германцы обещали Соединенным Штатам, что не станут этого делать, но альтернативы уже не осталось. Попытка уничтожить британскую морскую мощь при помощи надводных кораблей провалилась при Ютланде, и единственный германский шанс победить заключался в том, чтобы ослабить Великобританию, используя субмарины.
Да, существовала вероятность, что это может втянуть в войну Соединенные Штаты, но аргументация сводилась к следующему: 1) американцы могут и остаться в стороне; 2) американцы втягиваются в войну, что бы ни сделала Германия; 3) даже если Соединенные Штаты решают воевать,
