Блерик и Фен – один из Стражей сидел на гнедом мерине, второй – на вороном, – устремили ему навстречу такой же мрачный взгляд, каким до этого смотрели на отряд Музенге. Они все еще подозревали, что Мэт имеет какое-то отношение к тому, что случилось с Джолин. Он подумывал, не сказать ли Фену, что куцый хохолок выглядит нелепо. Фен устроился поудобнее в седле и погладил рукоять меча. Нет, как-нибудь в другой раз.
– …что вам сказала, – внушала Джолин Бетамин и Сите, наставительно потрясая пальчиком у них перед носом. Внешне ее темно-гнедой мерин производил впечатление боевого коня, но на деле таковым не являлся. Животное было довольно быстрым, однако характер у него был тихий, как вода в штиль. – Если даже вам просто придет в голову мысль обнять саидар, то вы об этом сильно пожалеете.
Теслин кисло хмыкнула. Она ласково поглаживала свою светло-гнедую кобылу по белой звездочке на лбу, – вот эта лошадь обладала весьма сварливым характером, в отличие от добряка, принадлежавшего Джолин, – и выдала, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Эта женщина учит дичков и думает, что даже если она отвернется, они будут вести себя как следует. А может она еще и думает, что Башня примет к себе этих великовозрастных послушниц?
На щеках Джолин проступили красные пятна, но она лишь гордо выпрямилась в седле, не произнося ни слова. Всякий раз, когда эта парочка начинала препираться, Эдесина тут же сосредотачивалась на каком-нибудь занятии. Например, сейчас она стряхивала невидимые пылинки с раздвоенной юбки. Да уж, и тут столько напряжения, что можно задохнуться.
Внезапно из-за деревьев на дальнем конце луга вылился поток всадников, постепенно он превращался в озеро из блестящих стальных наконечников копий, которое стало растекаться по открытому пространству, когда конники принялись натягивать поводья, изумленно оглядывая представшую их взорам картину. По всей видимости, не так много лошадей пало, как надеялся Мэт. Выудив зрительную трубу из футляра, притороченного к седлу, он стал всматриваться в ряды неприятеля. Тарабонцев было заметно сразу – их лица скрывали кольчужные вуали. В остальном, тут встречалась масса разнообразных шлемов – круглых и конических, с лицевыми щитками, без оных. Мэт обнаружил даже пару тайренских шлемов с гребнем, хотя это вовсе не значит, что в этой толпе есть тайренцы. Обычно, люди использует те доспехи, которые подвернутся под руку. Не надо думать, мысленно внушал им Мэт. Женщина, которую вы ищете, здесь. Сто тысяч крон уже ждут вас. Проклятие, не надо…
Раздался пронзительный гудок шончанского рога, – правда, расстояние несколько приглушило его, – и всадники шагом двинулись на недостроенный вал, разворачиваясь в шеренгу, чтобы охватить всю ширину укреплений.
– Расчехли знамя, Маколл! – распорядился Мэт. Так значит, эти проклятые козлиные сыны решили убить Туон, да? – На сей раз, пусть знают, кто будет их убивать. Мандеввин, командуй парадом.
Мандеввин развернул своего гнедого к фронту:
– Приготовиться! – прокричал он. Офицеры и знаменосцы подхватили его команду.
Маколл стянул кожаный чехол с древка, аккуратно прикрепил его к седлу, и ввысь взмыло знамя – белое, обшитое красной бахромой квадратное полотнище с изображением красной руки. Снизу красной нитью были вышиты слова: «Дови’энди си товайя сагейн». Пришло время бросить жребий, перевел Мэт. Действительно, пришло. Он заметил, что Музенге с интересом разглядывает знамя. Для того, на кого несутся десять тысяч всадников с копьями наперевес, он вел себя крайне спокойно.
– Ты готова, Алудра? – окликнул женщину Мэт.
– Конечно, готова, – отозвалась она. – Жаль только, у меня пока нет моих драконов.
Музенге перевел заинтересованный взгляд на нее. Чтоб ей сгореть, неплохо бы держать язык за зубами! Мэт хотел, чтобы драконы стали неожиданностью для Шончан, когда они с ними окажутся по разные стороны поля боя.
Где-то за двенадцать сотен шагов до вала всадники перешли на рысь, а преодолев отметку в шестьсот – на галоп, однако не такой резвый, как можно было бы ожидать. Лошади сильно устали от скачки. Они спотыкались. Однако никто пока не опустил копий. Это случится, когда до укреплений останется сотня шагов. В мчащейся массе можно было разглядеть несколько вымпелов, которые реяли на ветру; тут – пучок красных, там – зеленые и синие. Должно быть это цвета благородных Домов или отрядов наемников. Стук копыт напоминал далекие громовые раскаты.
– Алудра! – проорал Мэт, не оглядываясь. Глухой удар и резкий запах серы свидетельствовали о том, что пусковая труба выплюнула в небо ночной цветок. С оглушительным треском он распустился в ярко-алый огненный шар. Многие всадники на всем скаку задарли головы вверх и стали указывать в небо пальцами. Никто не оглянулся, чтобы увидеть, как с тыла из леса за озером вышли три знамени конников под командованием Талманеса. Все копья они оставили вместе с вьючными лошадьми, однако каждый всадник сжимал в руке лук. Рассыпавшись в линию, они устремились следом за нападающими, постепенно набирая темп. Их лошади прошлой ночью преодолели огромное расстояние, однако их не сильно гнали, и все сегодняшнее утро животные мирно отдыхали. Расстояние между группами всадников стало неумолимо сокращаться.
– Первая шеренга! – скомандовал Мандеввин, когда всадники оказались в пределах четырехсот шагов. – Пли!
В воздух взмыло больше тысячи арбалетных болтов, – темные росчерки на фоне синего неба. Первая шеренга тут же бросилась перезаряжать арбалеты, а вторая встала наизготовку.
– Вторая! – приказал Мандеввин. – Пли!
Еще тысяча стрел устремилась навстречу надвигающимся всадникам.
С такого расстояния стрелы не могли пробить латы, если только на них не было специально предназначенного для этого наконечника. Однако те, кому стрелы попадали в ноги, выпадали из седла, а раненные в руку, отчаянно натягивали поводья, чтобы отстать и постараться остановить хлещущую кровь. И лошади… О, Свет, бедные лошадки! Они падали сотнями, некоторые брыкались и жалобно ржали, одни силились подняться, а другие лежали без движения, так что остальные спотыкались о них. Выброшенные из седел всадники падали в траву и погибали под копытами тех, кто скакал следом.
– Третья шеренга! Пли! – снова раздался голос Мандеввина. Едва стрелы взмыли ввысь, как на смену третьей снова встала первая. – Первая шеренга! – надрывался Мандеввин. – Пли! – Еще тысяча стрел врезалась в человеческое месиво. – Вторая, пли!
Само собой, залпы не оставались без ответа, как в случае засады. Некоторые всадники отбросили копья и расчехлили луки. На арбалетчиков тоже посыпались стрелы. Точно выстрелить, сидя на спине несущейся во весь опор лошади, – задача не из легких, и сначала расстояние было слишком большим, чтобы прицелиться в меру сил, однако некоторые арбалетчики получили по стреле в руку, что, впрочем, не помешало им продолжить вращать натяжной механизм. Хорошо, что хоть ноги были защищены валом. Да, расстояние было великовато, однако это не спасало, если у цели закончился запас удачи. Мэт видел, как один из арбалетчиков упал с пробитым горлом, а другой получил стрелу в глаз. В рядах стали появляться бреши. Стрелки быстро перестраивались вперед, чтобы их заполнить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
