клонит. У меня до сих пор перед глазами стоит образ Одинокого Мечника, который без труда прорубает себе путь через целую шеренгу моих людей, направляясь ко мне, насмехаясь над каждым моим умением, которое я заработала, и сбивая силу моего Имени превосходящей мощью своего собственного. Это было больно, когда я поняла, как… легко все это было для него. Что если бы
Чернокнижник не вмешался, я была бы мертва, и все мои друзья со мной. Было ощущение, что его выбрали для победы еще до начала боя. Даже
Охотник, который не смог стать мне ровней, но
просто отказался падать.
Всё то, что в детстве делало героев героическими, теперь стало раздражать.
— А, ты и сама уже попробовала, — пробормотал он. — Насколько хуже, должно быть, жить в культуре, которая все еще учит тебя побеждать. У нас даже этого нет, Кэтрин. Надежды на счастливый конец. Мы начинаем кудахтать по пути вниз со скалы или, может быть, проклинаем нашего убийцу на последнем издыхании. Ты читала истории, а истории — это жизненная сила Имён.
— Злодеи не бессильны, — заметила я.
Он рассмеялся.
— О, если бы герои заслужили свои победы над нами, я бы смирился с этим. Но ведь это не так, не так ли? Твоя угрюмая маленькая немезида будет размахивать пером ангела, в то время как ты будешь обходиться сталью и хитростью. Так всегда бывает. В последний момент их обучает тайному заклинанию мертвец, или им открывается твое слабое место, или они каким-то образом умудряются овладеть силой за один день, на обладание которой злодею потребовалось бы двадцать лет. Боги, я даже слышал о Хорах, которые вступают, чтобы уладить проигранную битву. Просто гребаное высокомерие.
Во второй раз я услышала, как он ругается, и это удивило меня не меньше, чем в прошлый. Оскалив зубы, он наклонился вперед.
— Ничего из этого не заработано. Сила передается им, и это меня оскорбляет.
А когда злодею не нравился какой-то аспект Творения, они его ломают. Вот так просто. Из всех вещей, которые влечет за собой злодейство, я ухватилась за эту самую легкую. О том, что это говорило обо мне, я предпочитала не думать.
— Ты спросила, чего я хочу, — сказал Блэк. — На этот раз, только на этот раз, я хочу, чтобы мы победили.
Улыбка на его лице была резкой, злобной.
— Плюнуть в глаза Хашмалиму. Растоптать гордыню всех этих славных, праведных князей. Чтобы рассеять их магов и сделать их оракулов лжецами. Просто чтобы доказать, что это возможно.
Его глаза горели двумя янтарными углями.
— Сделать так, что через пятьсот лет группа героев будет дрожать в темноте ночи. Потому что они знают, что независимо от того, насколько силен их меч или праведно их дело, было время, когда этого было недостаточно. Что даже победы, предопределенные Небесами, могут быть сломлены волей людей.
Прошло мгновение, а затем он обмяк в кресле, как будто слова что-то высосали. Уголи в его глазах остыли. Я сидела в своем шатком кресле и думала. Прошло долгое мгновение.
— Чудовище, — наконец сказала я.
Одно-единственное слово, несущее в себе слабое воспоминание о страхе и темном переулке. О черном плаще, согревающем мое тело холодной ночью. Это было похоже на протянутую руку. Его губы изогнулись в подобии улыбки.
— Самое худшее из всех, — ответил он.
Сцепив руки в замок я закрыла глаза и задумалась, спасла ли я только что свою родину или продала ее. В ту ночь я почти не спала.
Том II / Интерлюдия : Заклятые враги
— Мне говорили, что предать может только друг, поэтому я постоянно окружаю себя врагами. —
Император Ужаса Преданный
— Это проблема, — сказал Арзахель.
Акуа остановила свой язык прежде, чем он смог выдать по-настоящему едкий сарказм. Процеран был довольно хорош в своей работе, но у него была неприятная склонность преподносить очевидные истины так, словно они были откровением Богов. К двум трупам не прикасались с тех пор, как патруль принес их в палатку снабжения, раны на их горле и почках еще кровили, но кровь почти не вытекала. Запах был отвратительный, но вряд ли это был первый раз, когда Наследница находилась в комнате с трупами. Они были основным элементом ее детства.
— Они напали на часовых прямо перед рассветом, насколько мы можем судить, — проворчал командир ее наемников.
— Зарезали этих двоих и проникли в лагерь. Мы не знаем, как далеко они забрались.
Мерзкие маленькие гоблины Обретенной за работой, в этом не было никаких сомнений. Укоряющая предупреждала ее, что тот, кого зовут Разбойник, имеет репутацию полоумного даже по их меркам. Акуа скептически отнеслась к тому, что Оруженосец спустит его с поводка в разгар кампании, но, очевидно, ошиблась. Их последнее столкновение радикализировало ее соперницу больше, чем ожидалось. Девушка принимала все так близко к сердцу, даже когда не должна была этого делать: Обретенная совершила главный грех праэс — стала заботиться о своей власти на личном уровне. Это делало контроль над эскалацией особенно сложным, хотя, признаться, это также делало манипулирование ею детской забавой.
— Вы уверены, что их больше нет в лагере? — спросила она.
Они были в двух днях пути от Марчфорда, направляясь к тому самому броду, в честь которого был назван город. Это была первая ночь, когда некоторые из ее людей оказались убитыми, хотя были сообщения о гоблинах, крадущихся вокруг края ее лагеря ранее.
— Я прочесал весь лагерь, но гоблины могут спрятаться в пустой белой комнате, если им понадобится, — сказал Арзахель. — Мы узнаем наверняка, только когда будем на марше.
В такой ситуации Акуа предпочла бы перейти в наступление, но ситуация не позволяла такого рода маневров. Официально назначив ее помощницей, Черный Рыцарь гарантировал, что она будет связана правилами Легионов Ужаса. Любой инцидент между ее людьми и Пятнадцатым легионом будет рассматриваться либо военным трибуналом, члены которого будут выбраны Обретенной, либо непосредственно самой Оруженосцем, которой лорд Блэк предоставил абсолютную дискреционную власть над легионом. Этот путь заканчивался только поднятием виселицы. Хотя ее личная безопасность была поставлена на карту в данный момент, она уже знала, как выскользнет из этой петли, когда придет время.
Нет, пока они не достигнут ее собственной цели, ей придется оставаться в обороне. Не самая оптимальная позиция, но она может быть полезна. Позволив Оруженосцу укрепить ее уверенность незначительными
