Читаем без скачивания Государь - Александр Мазин

Все четыре сотника разом кивнули. Еще бы им не помнить славного воеводу…

– Раз так – давайте к своим воям. И по сигналу…

Артём взялся за дело сразу, как только получил от отца «добро».

Ему было примерно известно, где разбойничали копченые. Знал он и направление, в котором они уходили.

Но искать в степи их следы уличский князь не стал. Поступил иначе. Зная, откуда степняки не будут ждать неприятностей, решил зайти не со стороны Днепра, а со стороны Южного Буга, то есть – со своей уличской земли. Разослал разведчиков и уже через седьмицу получил результат. Стоянка цапон была обнаружена. А вот самих разведчиков никто не заметил. Потому что не предполагали, что те придут со стороны заката.

Конечно, стоянка степняков – это не город. Сегодня она здесь, а завтра за поприще[28]отсюда. Но кочевье на кибитках – это не летучий отряд. Оставляет такой след, который найти не так уж сложно.

Но самое главное: это было именно то, что искал Артём. Среди степняков разведчики заметили воина в необычной для копченых, но вполне обыденной для старшей киевской гриди броне. Никем иным, кроме Варяжки, этот воин быть не мог.

Теперь главное – не упустить бывшего воеводу!

Сигналом был не обычный звук рога, а пущенная вверх стрела с заметной алой лентой. Артём не хотел заранее всполошить копченых.

Стрела взлетела. Битва началась.

Артём в сече не участвовал. Въехал на холм и наблюдал на сражением, окруженный ближниками: полусотней опытных гридней. Если что пойдет не так, они – резерв.

Хотя что может пойти не так? Разве что Варяжко, хитрец, какой-нибудь трюк учудит…

Сначала Артём собирался просто встретиться с бывшим другом и бывшим киевским воеводой да поговорить. Но на обычных переговорах Варяжко мог и отказаться от предложения. А когда оказалось, что выследить малое кочевье в заснеженной степи – проще простого, то Артём даже и сомневаться не стал. Всегда приятно говорить с позиции силы с тем, кто ее, силу, уважает.

Гридь всё сделала безупречно. Хузары за сто шагов положили дозоры: полдесятка копченых, коим было велено нести сторожу, но которые, вместо того чтобы бдить, просто дремали в седлах. Затем сотни Лузгая, Крутояра и Барсучонка разом поднялись и покатились на ворога. Сначала – бесшумно, потом, когда уже ворвались на стойбище, – с грозным боевым кличем.

Со своего холма Артём видел и слышал всё, что происходило. Проспали копченые свою беду. Дружина уличского князя, действуя четко, небольшими сплоченными группами, накатилась на стойбище, опрокидывая копьями шатры, вскрывая кибитки, сбивая стрелами заполошенно выскакивающих наружу, бездоспешных печенегов. Некоторые всё же успевали вскочить на привязанных у жилищ коней и дать деру. Но тех, кому удавалось вырваться из стойбища, настигали уже хузарские стрелы.

Многие, впрочем, успевали отбросить оружие и упасть ничком в снег. Таких не трогали. Пока…

Варяжко не увидел стрелы с красным хвостом. И не увидел, как побили сонных дозорных. Опасность он почуял, когда пришел в движение пасшийся неподалеку табун.

И сразу – слитный топот копыт со всех сторон.

Варяжко мгновенно сообразил: пытаться как-то организовать степняков на бой невозможно. Три сотни печенегов – изрядная сила. Если на конях, с полными колчанами и готовностью биться. Сейчас это – сброд. Каждый сам за себя.

У Варяжки был выбор: вскочить охлюпкой на коня и попробовать уйти. Конь у него был отличный, брешь высмотреть можно…

Но – смысл?

Бывший воевода киевский не стал убегать. Нырнул в кибитку, натянул сапоги, надел подкольчужник, бронь, шлем, взял меч и щит и уже без всякой спешки вышел наружу…

И сразу увидал направленное в лицо железко копья.

– Так и знал, Вольг, что ты самый большой колесный домище отхватишь! – весело заявил Вальгар Барсучонок, поднимая копье вверх. – Меч отдай!

– А ты возьми! – дерзко предложил Варяжко.

Для того чтобы уверенно завалить любого пешца, даже нурмана-берсерка, достаточно трех стрелков. За Барсучонком стояли пятеро. Но смерть с мечом в руке – не худшая.

– Ладно, оставь себе! – великодушно разрешил Барсучонок. – Не убивать же родича из-за какого-то куска железа!

– Я бы от такого железа не отказался! – заявил один из лучников.

– Тогда слезай с коня и доставай меч! – предложил Варяжко. – Ты мне вроде не родич. Одолеешь – будет твоим.

– Недолго, – с усмешкой посулил Вальгар, заметив, что гридень принял предложение всерьез и собрался спешиться. – Потом князь снесет тебе глупую голову и сделает из нее горшок для помоев. Эй, родич, мой князь хочет с тобой побеседовать. Ты как, не откажешься?

– Спросили ощипанного гуся, не откажется ли он на вертел залезть, – пробормотал Варяжко. – А кто твой князь ныне, сын Стемида?

– Вон он, едет уже, – сказал Барсучонок. – Да ты не тревожься, родич. Мы ж не копченые. Не договоритесь, резать не будем. Слово!

Тут полукольцо дружинников раздвинулось, и на утоптанную площадку перед кибиткой выехал князь-воевода Артём.

– Здрав будь, Вольг Ольбардович, – спешиваясь, сказал он.

– И тебе того же… Артём Серегеич, – процедил Варяжко. – Одарил, значит, тебя братоубийца за то, что князя своего предал.

– Ты слова выбирай, Вольг! – холодно произнес Артём. – А то как бы пожалеть не пришлось!

– Что? Два раза меня убьешь? – Варяжко захохотал и взмахнул мечом. – Ну стреляй, гридь! Живым не дамся!

– Да кто тебя спросит? – усмехнулся Артём и… Никто не успел увидеть, как вылетели из ножен клинки. Хотя нет, Варяжко успел. Сумел даже закрыться от сабельного…

Но в тот же миг леворучный меч со звоном врубился в шлем, и земля ушла из-под ног бывшего Ярополкова воеводы.

Очнулся он через мгновение, но – поздно. Меч лежал в стороне, а сам он – на спине, с острием, упершимся в кадык.

– Добивай! – прохрипел Варяжко, толкаясь навстречу клинку, но нога в отороченном мехом верховом сапожке придавила его к земле.

– Не дождешься, – насмешливо проговорил Артём. И, наклонившись: – А Улич мне не от Владимира, а от Свенельда достался. В приданое. Или ты, княжич, со своими копчеными, в невинной крови купаясь, не только честь, но и память потерял? – И, повысив голос: – Вяжите его!

Трое гридней тут же подхватили полуоглушенного Варяжку и упаковали в ремни.

– Добро собрать, загрузить в кибитки покрепче – и в Чить! – скомандовал Артём. – К вечеру, чую, метель будет.

– Княже, а что с остальными копчеными? – спросил Крутояр. – Бить всех?

– Ну зачем же всех? – Взгляд Артёма упал на трех маленьких бутузов, в ужасе прижавшихся друг к другу. – Отбери из степняков парочку непопорченных и упакуй в дорогу. Баб и детишек – тоже с собой возьмем. Остальным – жилы подколенные перерезать, да и пусть живут.

– Так они ж после такого всё равно передохнут! – удивился Крутояр.

– А вот это уже не мое дело. Я им не нянька!

Глава 17

Замирение

Тяжеленький тюк увязанных в кожаный мешок доспехов упал к ногам Варяжки.

– Облачайся, – велел Артём.

– Биться со мной будешь? – с надеждой спросил Варяжко.

Они остановились как раз на перекрестке, где от основного тракта отделялся санный путь к Вышгороду.

– Обойдешься. – И, отроку: – Помоги воеводе. Видишь же: руки у него от пут занемели. А ты, Вольг, глупое сказал. А сейчас – умное скажешь. Клятву дашь на мече, что не поднимешь его ни против меня, ни против князя, ни против руси.

– А если не дам? – Бывший воевода Ярополка размял руки, сам подпоясался широким боевым поясом, встряхнулся, тронул рукоять… И тут же оказался под прицелом вскинутых луков.

Однако Артём махнул рукой, и луки опустились.

– Дашь, – уверенно произнес уличский князь. – Во-первых, я тебе наказ от старшего в роду привез, пестуна моего Рёреха: повеление от копченых отступить. А во-вторых, я тебе тоже клятву дам. На кресте. Что никто тебе в Киеве обиды не припомнит и худого не сделает: ни враги твои прежние и нынешние, ни сам великий князь Владимир.

– За что же это мне дар такой бесценный? – прищурился Варяжко.

– За честь, – последовал короткий ответ. И Варяжко кивнул молча. Он понял.

Сбросил рукавицы, взялся за ледяное железо, призвал Перуна, четко, чтоб многие услышали, произнес слова клятвы. Затем поцеловал клинок, осторожно, там, где согрел, – чтоб губы к металлу не примерзли, вбросил в ножны и легко взлетел на коня.

Теперь настал черед Артёма поклясться и поцеловать крест. Затем старые друзья съехались, обнялись и расцеловались по обычаю.

– Теперь – в Киев? – спросил враз повеселевший (уже не на пытки и казнь ехал теперь) Варяжко.

– Погоди! Копченых – сюда!

Дружинники подтянули на арканах двоих степняков. Порядком измученных, но вполне еще годных как для боя, так и для хорошей потехи.