Клокочущий рык, тварь повела головой, явно фокусируясь на наставнике. Чуть подогнула лапы…
Вот же жжёный псарь! По сути, наша группа сейчас была беззащитна.
И с точки зрения безопасности, этого Саймона Брица можно протаскать по всем инстанциям, а в конце запереть за решёткой. Отправиться с группой студентов в горы с пустыми руками, когда ты знаешь, что там может быть. Я не говорю про магострелы, но хотя бы одну саблю на всю группу.
Словно в подтверждение моих слов, у одного из студентов в руках оказался небольшой нож.
Хрустнул гравий, и «комок» прыгнул. Саймон, стараясь уйти чуть в сторону, выпустил из рук пики. Каменные клинки ударили в грудь твари, проскрежетали…
«Комок» пролетел дальше, к нам, а наставник ушёл перекатом в сторону, вскочил, готовясь в новой атаке… Но в следующем прыжке монстр кинулся вдруг на студента с ножом.
— Иди сюда, тварь! — заорал Саймон, бросаясь следом.
Пацан явно растерялся, и даже неясно, что он пытался сделать. То ли ударить ножом, то ли вызвать каменную магию. Кажется, это именно у него на тренировке получилось сделать твёрдой только ногу…
В следующий миг пасть твари перехватила его за бедро, брызнула кровь. Нож ударил по каменным гребням, высек пучок крошки, а потом «комок» завертел головой, мотая парнем, как тряпкой.
Бедняге явно не жить — при каждом ударе о бока монстра он натыкался на каменную гриву, и на иглах оставалась кровь. Пара таких рывков головой, и парень уже перестал кричать.
— А-а-а! — Саймон разбежался, скрестив перед собой каменные пики.
А «комок» вдруг развернулся и отпустил тело парня прямо в подоспевшего наставника. Саймон попытался пригнуться, убрал магические клинки, но его всё же задело окровавленным снарядом.
Наставник пошатнулся, неловко опёрся о землю, попытался выпрямиться… и в следующий же миг его снёс прыгнувший монстр. Брызнувшую струю крови, когда пасть «комка» сомкнулась где-то в районе головы наставника, видели все.
— Хреновастенько, — прошептал бледный Фёдор.
Все студенты бросились бежать назад, и неожиданно на пустыре остались только мы с Громом, да одна девушка. Кажется, она просто от страха приросла к земле, поэтому и не двигалась.
Понимая, что от этой твари не убежать, я в два прыжка метнулся вперёд, к месту кровавой бойни. «Комок», как обычная озверевшая псина, тряс головой и рычал, мотая тело наставника, словно тряпку — прямо передо мной тряслась каменная бесхвостая задница.
Но меня интересовал лишь нож… Хрустнул под моими ногами гравий, когда я коснулся оружия.
«Комок» замер. Отпустил истерзанного Саймона и повернул окровавленную голову, скрипя игольчатой гривой.
— Вася, да на хрена ножом-то? — послышалось от Громова.
Он тужился, пытаясь покрыть каменные кулаки шипами.
Я, перехватив нож обратным хватом, отступал. Да, эта тварина крупная, но вела себя, как собака.
А если пожертвовать левой рукой, позволить схватить её пастью, потом вогнать лезвие в шею, под основание черепа? Нет, меня смущала каменная грива вокруг головы. Не пробью, а только вторую руку себе покалечу.
Снизу ещё труднее попасть, там она когтями мне руку раздерёт. Теперь я понимал сомнения Саймона перед схваткой — такую зверину размером с телёнка хрен знает как валить. Да ещё вся бронированная.
На меня снова пахнуло псионикой…
Тварь шагнула, разворачиваясь, заклокотала каменным горлом. Странный был звук, будто где-то внутри неё перекатывались жернова. Лишь отчасти это было похоже на рычание.
Я отступил ещё на шаг. Что ж ты не прыгаешь-то?
— Давай ко мне, Вася, тихонько… — пыхтел позади Фёдор.
Такая опасность подарила мне высокую чувствительность, и я остро ощущал, как вокруг витает энергия. Спящий вертун шумел, окатывая слабыми откликами. Позади Гром хрустел гравием, в боксёрской стойке приближаясь ко мне.
От девушки не было никакого излучения, кроме страха. Какая-то она совсем зелёная, и даже Елена-оракул вела себя смелее в степи, где «снежков» была целая толпа, да ещё и вывертыш выполз из вертуна.
А вот от твари веяло псионикой ровным фоном, словно ветер дул, и, судя по всему, это из-за того, что она сама по себе — порождение магии вертуна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Жжёный псарь!
Я округлил глаза, вдруг снова ощутив ещё один тонкий луч. Более чистая псионика, которая говорила о разуме.
О разуме использующего её мага.
Именно мага, а не твари. Я не сразу это понял, пока не оказался вот так лицом к лицу со смертью. Теперь луч бил чуть со стороны, и становилось понятно, что это идёт не от монстра.
Тут был кто-то третий…
Подняв глаза над каменистой гривой приготовившегося к прыжку «комка», я вгляделся в горный пейзаж. Впереди скала с бетонной сферой, но правее она разрезалась ущельем, по которому куда-то вверх вела извилистая горная тропка.
И вот на этой-то тропке, гораздо выше нас, за большим камнем кто-то мелькнул. Мне ясно виделись внимательные глаза человека, хладнокровно наблюдающего за расправой.
Эти глаза на миг встретились с моими… и моё сознание свернулось. Да, твою псину, не сейчас!
Я снова в коконе, словно в утробе. И что-то там, за тонкой стенкой-скорлупой, мечется и глухо шумит. Словно пересыпается гравий… Нет, уже будто вода льётся. Или это пламя бьёт, вон даже отсветы бликуют, словно тени двигаются.
На хрен, нужно выбираться! Я напрягся, пытаясь выскочить обратно, развернуться в тело Василия.
И обнаружил себя лежащим на гравии. Нож в паре сантиметров от руки, а передо мной ноги Грома. За ними я вижу «комка» — он рычит и мечется, вгрызаясь в землю, будто пытается разрыть нору, в которой спрятался вкусный суслик.
На землю капает кровь с рукава рубашки Фёдора…
— Чушка, ты живой?! — нервно вырвалось у крепыша.
Я подхватил нож и вскочил.
— Да.
— Вася! — Гром развернул круглые глаза, — Я лунит выбросил!
— А? — я хлопнул по карману.
Кажется, мой кусок был ещё при мне.
— Лунит, твою мать! — Гром мотнул головой, и процедил сквозь зубы, — Целое состояние… просто в пробоину спустил.
На левом предплечье у него виднелись явные следы зубов, и, кажется, крепость кожи Фёдора тварь совсем не впечатлила. Прокусила, будто это и не камень.
Я снова кинул взгляд на тропу. Мелькнули глаза наблюдателя, но потом он вдруг присел, прячась за камнем.
Оглянувшись, я увидел, что девушка лежит без сознания.
— Что с ней?
— Я вырубил её. На меня кинулась, — Гром повёл шеей, — С ума, что ли, сошла?
Тот незнакомец так и не вылезал из-за камня.
Что сейчас случилось? Я отразил коконом пси-удар? Или этот хмырь понял, что меня не возьмёт, и кинул «контроль разума» на девушку?
То, что это контроль разума, и так было понятно.
— На хрен пошёл, — продолжал причитать Гром, будто пытаясь отпугнуть, — Чтоб ты подавился, урод!
А «комок» так и рылся в земле, что-то там раскусывая. Иногда он кувыркался, начинал ёрзать на спине, как балдеющая от валерьянки кошка, и каменистая почва просто вспахивалась от гривы монстра. Но тут же он снова вскакивал и начинал рыть страшенными когтями землю.
И вдруг до меня дошло… Цепь событий замкнулась в цепочку.
Тот, который на тропе, просто натравил на нас эту тварь. Сейчас исчез едва ощутимый поток незнакомой псионики. Если мой кокон свернулся, значит, этот хмырь на тропе точно пытался влезть мне в мозги.
— Гром, ты видел? — я ткнул пальцем в сторону тропы.
— А?
В этот же момент фигура за камнем выпрямилась. Незнакомец поднял руку.
— Это кто? — Гром повернулся ко мне.
— А я знаю, жжёный ты пёс? — выругался я.
И снова пахнуло псионикой. Да с такой злостью, будто этот, на тропе, был в ярости.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
«Комок» дёрнул головой, замер, не отрывая морды от разрытой в земле ямы. Его гребни зашевелились, тело задёргалось.
Я напрягся. Вот теперь нам точно придётся сдохнуть…
Монстр тряхнул головой, повернул безглазую рожу в нашу сторону, потом на тропу. И уткнулся снова в землю, заурчал… Видимо, лунит действительно оставлял слишком явный магический след.
