тебя делал? — воскликнул я, искренне уверовав, что мне несказанно повезло с помощником.
— Скажете тоже, барин, — смутился парень. — Я нам сейчас ужин сфарганю. А вы пока это… — он покосился на дверь моего кабинета, — бумагу оформите, барин…
— Ты прав, — ответил я, прежде чем Фома закончил. — Сейчас составлю документ. Ты его подпишешь.
— Спасибо, вашество.
Было заметно, что Фома выдохнул с облегчением. Мне стало неловко, что уже пару дней я не сделал все как положено. Не хватало еще обидеть Питерского, который относился к своим обязательствам с таким рвением.
Я вынул три листа из пачки, проложил между ними копировальную бумагу и заполнил документ вручную, вписав испытательный срок, как и предписывал закон. Затем вынул печать и подушечку для нее. Подышал на ребристую поверхность и промокнул ее в синей туши. Потом осторожно отпечатал на каждом листе над своей подписью. И разложил документы на столе для просушки.
Фома явился в кабинет именно в этот момент.
— А зачем так много? — спросил он почему-то шепотом.
— Один лист для меня, второй тебе, а третий в профсоюз. Завтра отправим копию туда, чтобы все было по закону.
— Барин, я вам благодарен так, что слов не найти. Вы ж меня человеком сделали.
— Ты всегда им был, — отмахнулся я. — Просто теперь ты станешь официально помощником княжича Чехова — адвоката.
— Официально, — повторил парень торжественно и его глаза подозрительно блеснули.
Я протянул ему ручку и в очередной раз поразился, какую красивую подпись парень вывел на каждом листе.
— Убери документ к себе. Из профсоюза придет корочка, ее тоже надо будет прибрать куда-нибудь, где не потеряешь. А я закажу для тебя удостоверение помощника, чтобы ты не носил с собой паспорт.
— Хорошо.
Парень взял свой экземпляр и осторожно тронул печать пальцем.
— Высохла, — довольно сообщил он. — Вашество, вы пока руки вымойте. И ступайте на кухню. Я сейчас мигом документ уберу и приду на стол накрывать.
— Не торопись. Я хочу переодеться и освежиться.
Уже у себя, наскоро приняв душ, я вытерся хрустящим полотенцем и накинул плотный плюшевый халат глубокого винного оттенка, который мне прислала бабушка. На груди красовался вышитый герб семьи, и я на это лишь хмыкнул. Софья Яковлевна гордилась фамилией, которая досталась ей от мужа и приучала к такому же отношению меня.
С кухни тянуло приятным ароматом, потому я поспешил туда. Фома уже стоял у разделочного стола и, закатав рукава, нарезал сочные помидоры.
— Мясника мне посоветовали завсегдатаи торговых рядов, — заявил он, бросив на меня короткий взгляд. — У него закупаются из домов с Перекрестного острова. Я посчитал, что и вам сойдет, вашество.
— Хорошо, — я уселся за стол, оценив начищенную деревянную поверхность.
— Хлеб нам будут приносить из пекарни у реки, — деловито продолжил Фома. — За неделю нам принесут разные нарезки. Вы попробуете всякие булки и решите, какой будет предпочтительнее на будние дни, а какой на выходные.
— Хорошо, — повторил я, обескураженный хваткой помощника.
— Платить за пробу не понадобиться. А со следующей недели надобно рассчитать расходы и давать плату вперед.
Я кивнул, обновив мысленную заметку завести бухгалтерскую книгу.
— С кухаркой намедни определимся, — пообещал Фома и наконец поставил на стол блюдо с рублеными помидорами, зеленью и чесноком.
А затем открыл духовку и извлек на свет противень с ломтями ароматного румяного мяса. Ловко переложил их на тарелки и одну из них водрузил передо мной.
— Садись за стол, — нахмурился я, поняв, что парень решил трапезничать, стоя у подоконника.
— Балуете вы меня, — смущенно ответил помощник.
— Мы тут не на светском приеме, — возразил я. — К тому же я предпочитаю есть не один.
— Благодарствую, — кивнул Питерский и уселся на свободный стул.
За его спиной шумел закипающий чайник. С улицы доносились гудки вечерний речных трамвайчиков.
— А хорошо тут, — заметил я и, не дожидаясь ответа, принялся за ужин.
Еда оказалась вкусной и сытной. Даже хлеб, который я купил в лавке, пришелся кстати. Правда, я подумал, что Фома нарочно решил разломить заводской батон, чтобы я ощутил себя не настолько бесполезным в добыче еды. И я был благодарен ему за это.
Когда парень разлил по чашкам чай, то попросился оставить меня.
— Мне бы ключами заняться, — пояснил он.
— Конечно. Ты только отдохни от первого рабочего дня.
Я вынул газету и принялся знакомиться с информацией о Васильевской лавке.
Она была организована бастардом Васильевым, простым парнем из приюта. Сама компания занималась продажей, ремонтом и обслуживанием компьютеров, оргтехники и комплектующих. Товары ввозились из-за границы, но цены были на удивление низкими, сопоставимыми с отечественными образцами. Это меня удивило. Обычно, при ввозе товара в страну, компания платит торговую пошлину, которая сильно влияет на цену товара. Судя по интервью, компания Васильева работала практически себе в убыток.
Я отложил газету. Взял чашку, которая уже успела остыть. Сделал глоток, раздумывая, почему компания пытается экономить на мелочах типа зарплаты сотрудников?
— О чем задумался? — послышался знакомый голос.
Я открыл глаза, обернулся. В дверях стояла Любовь Федоровна.
— Да об одном деле, которое мне сегодня подкинули. О невыплате средств рабочему после увольнения.
Любовь Федоровна удивлённо посмотрела на меня:
— Высокорожденный обратился к тебе за помощью?
— Нет, — отмахнулся я. — Бастард.
Это удивило призрака ещё больше:
— Бастарды теперь жалуются на то, что им не заплатили? Ну и времена. Ещё скажи, что простолюдины тоже так могут.
— Вообще-то могут, — подтвердил я. — Требовать соблюдения своих прав, даже если их нарушил аристократ.
Любовь Федоровна покачала головой:
— Ну и времена. Сначала отменили крепостное право, потом телесные наказания, теперь вот разрешили простолюдинам жаловаться… куда катится эта империя.
— Она наоборот уравнивает граждан в правах. Ещё лет через двадцать штрафы за убийство простолюдинов и бастардов заменят каторгой…
Любовь Федоровна махнула рукой:
— Ну ты совсем-то не перегибай. На такое уж никто не пойдет.
Я сделал глоток чая и кивнул:
— О, наоборот. К этому все идёт.
Любовь Федоровна замолчала, словно подбирая слова. Но не найдя нужных, просто махнула рукой и перевела разговор на другую тему.
— Я вот тут подумала, что ты совсем не умеешь вести финансовые дела.
— Тут вы правы, — вынужденно согласился
