а то у меня уже полный коридор гостей, — подгонял Ухов. — Это безобразие, — в эфире на заднем плане раздавались посторонние голоса.
Антон, достал маленький круглый предмет из внутреннего кармана пиджака и приложил его к стеклу. Затем он нажал на специальную маленькую кнопку в центре данного предмета. Гаджет активизировался и распрямил свои маленькие ножки, потом он разделился и выдвинул отделившуюся часть чуть вверх. Впившись тонкими ножками в стекло, верхняя часть устройства начала очень быстро крутиться. Вскоре гаджет перестал работать, остановился и трансформировался обратно в круглый предмет. Антон осторожно прикоснулся к нему и он, отпав от стекла, приземлился ему на ладонь. «Хм… Я так понимаю, эта штука только что вырезала круг в окне?!», — призадумался Пронин, убирая спецприбор обратно в карман. «Только дырку нужно было сделать чуть ближе», — засунув руку в стеклянное отверстие, он попытался дотянуться до внутренней ручки окна. Пальцы так и скользили по заветному рычажку, но никак не фиксировались на нем. Наконец, Антону удалось одним из них зацепиться и опустить ручку вбок, окно медленно открылось.
Кабинет Генерала был около пятидесяти квадратных метров и заставлен стильной черной мебелью в африканском национальном стиле. Кругом было разбросано множество документов, но творческим беспорядком вроде бы хозяин не страдал. Прямо напротив рабочего стола висел огромный плазменный телевизор, справа возвышался камин, слева шкаф с полками и еще одно окно. А теперь для Антона наступил главный вопрос, где находится этот гребаный сейф? Да еще Ухов пристал. Вместо того чтобы подгонять, лучше бы подсказал, с чего начать.
В это время, в компании Генерала, после очередного поздравления молодым, начала испытывать трудности и Пушкина. Особенно когда мужская рука, активизировавшись, медленно опустилась на ее бедро, а затем поднялась до ягодиц. Бывший диктатор несильными круговыми движениями наглаживал женские прелести и слегка прощупывал их. Ирина испытывала резкий дискомфорт, но во благо общего дела решила еще чуть-чуть потерпеть. Обойдя девушку сзади, обольститель из Африки обхватил ее талию и нежно прижал к себе. На удивление Пушкиной, физически Генерал был очень крепок и обладал чрезвычайной силой. Ирина почувствовала некоторую тревогу, когда посмотрела в его глаза. Ей стало понятно, что хозяин дома готов к решительным мерам. Он стремительно начал осыпать поцелуями шею девушки, тяжело дышал, испытывая сильное возбуждение. Пушкина пыталась оттолкнуть от себя Генерала, но на это у нее не хватало сил, как и выполнить любое другое действие. Хватая ртом воздух, она задыхалась в чрезвычайно крепких мужских объятьях. Кряхтящие просьбы Пушкиной прекратить, были не слышны из-за громкой музыки из зала. Девушка с надеждой посмотрела на охранников, стоявших возле выхода с террасы, но те не обращали на нее никакого внимания. Вскоре бывший диктатор, потерявший всякий стыд, бесцеремонно положил свою руку на грудь Ирины, ситуация становилась критической. Чуть позже Генерал, наигравшись с ягодицами девушки, предпринял попытку снять с нее нижнее белье, но та постоянно дергалась и не давала ему этого сделать. Пушкину еще больше охватила паника, когда она ощутила твердое набухшее мужское начало, рвавшееся из брюк на свободу. Возбужденному Генералу оставалось совсем чуть-чуть до исполнения своих желаний, как на террасу вступил официант.
— Холодные напитки, алкоголь? Мне сказали, хозяин желает освежиться.
Христенко, потеряв концентрацию, отстранился от девушки и, покачиваясь, начал протирать глаза. Ирина же, глубоко, жадно дыша, прислонилась к стене и взглядом поблагодарила официанта.
— Кто? — чуть ли не рыча, спросил работника Генерал.
— Анастасия Олеговна.
Убрав руки с лица Генерал изменился, приобретя растерянный вид. Он повернулся в сторону Пушкиной. Та с истинным страхом смотрела на него.
— Простите, — еле промямлил бывший диктатор.
— Ну, знаете… — изобразив обиду, и сложив руки возле груди, выбежала с террасы Пушкина.
— Да куда же вы…? Я не… — печально вздохнув, Генерал присел на корточки и взялся за голову.
Ирина быстрыми шагами направилась к бару, вытирая обильную испарину со лба. Явно перенервничав, она сильно хотела пить. Окликнув бармена, Пушкина заказала воды, но потом, передумав, решила употребить сто грамм водки. Алкоголь подействовал. Волнение ушло, руки перестали трястись. Вспомнив о Кобелеве, она немного огляделась и нашла его на трибуне, он готовился говорить поздравительную речь. Немного покачиваясь перед микрофоном, Алексей взмахнул рукой и начал вещать.
— Ну что я могу сказать о влюбленных…, — икнул пьяненький Кобелев. — Брак — это самое яркое в жизни, что может случиться с вами….
— Антон! У меня красный код! И, похоже, у Кобелева тоже, — волнение к Пушкиной начало возвращаться.
— Что случилось? — настороженно спросил Пронин.
— Оказывается, наш диктатор истинный альфа-самец, — не без доли иронии, нервно ответила та. — А Кобелев пошёл толкать речь молодым. Ты там скоро?
— Я уже здесь все перерыл, но сейфа нет.
— Слушай, Генерала больше отвлекать не смогу, с Кобелевым что делать?
— Ничего, пусть развлекается, только присматривай за ним.
— Антон! У меня здесь толпа разъярённых гостей, которые меня скоро порвут за туалет, — вмешался в разговор Константин. — А за Алексеем, согласен, нужно присмотреть, мало ли чего он там наговорит.
— Можно? — Воронцова отвлекла Пушкину, подойдя к барной стойке.
Та, согласившись, указала глазами на табурет рядом.
— Как тебе Сергей?
— Ты пришла поиздеваться? — недовольно отреагировала Пушкина, повернувшись к собеседнику. — Кстати, спасибо за помощь, — неохотно поблагодарила она.
— Нет, на этот раз, издеваться я не стану. Ты очень похожа на покойную жену Генерала, вот почему он сорвался. Я ему напомнила о приеме таблеток, но ты зачем-то отвлекла его. Давай на время забудем нашу вражду, не школьницы же?! — Воронцова протянула руку Пушкиной, зажав что-то в кулаке.
— Что это?
— Передай Антону, это очень важно.
Ирина согласилась и подала руку навстречу, через секунду, сложенная бумажка оказалась в ее ладони. Она быстрым движением, убрала послание под платье, закрепив его под резинкой чулка.
— А болеет то он у тебя не хило, — подразумевая хозяина дома, произнесла Пушкина, — я даже догадываюсь чем, чуть не померла в его тисках.
Воронцова загадочно посмотрела на Ирину и после недолгой паузы ответила:
— Скажи Антону, пусть обратит внимание на камин, — а затем с улыбкой добавила, — а Кобелев, когда не сильно пьян, хорошо умеет исполнять.
После этих слов Настя покинула свою бывшую соперницу. Но Пушкина этого не заметила, так как обратила внимание на позабытого ею Кобелева. Тот давал, наверное, свой лучший сольный концерт в жизни. Чуть ли не целуясь с микрофоном, он наклонял его то вправо, то влево. Все закончилось небольшим припевом из песни, которую знал только Алексей и сорвал громкие, заслуженные аплодисменты присутствующих. Даже Ухову стало полегче отбиваться от гостей, стремящихся побыстрее попасть в туалет, забыв про
