Читаем без скачивания Ты обратилась в лунный свет - Мэри Кларк

— Тогда пообедаем сегодня вечером? Мэги покачала головой.

— Спасибо, но буду разбираться, пока не свалюсь.

— Ладно, но перед отъездом в Бостон завтра вечером хочу все же с тобой увидеться, — настаивал Лайам. Мэги знала, что он не позволит ей сказать нет.

— О'кей, позвони мне, — согласилась она. — Что-нибудь придумаем.

Проводив ее до машины, он ушел. Она уже собиралась завести мотор, когда услышала стук в окно и вздрогнула. Это был Малком Нортон.

— Надо поговорить, — беспокойно сказал он. Мэги решила действовать напрямик и не тратить зря ни его, ни свое время.

— Мистер Нортон, если вы о продаже дома Нуалы, могу только сказать вам, что не собираюсь продавать его теперь, и, кроме того, недавно я получила более выгодное предложение.

Пробормотав извинение, она тронулась с места. Было больно видеть ужас в его глазах.

51

Нейл Стефенс и его отец начали играть в семь и к полудню уже вернулись в клуб. На этот раз трубка была взята уже после второго звонки. Узнав голос Мэги, он облегченно вздохнул.

Он начал сбивчиво рассказывать, как звонил ей в пятницу, когда она уже уехала, как ходил к Джимми Нери, чтобы узнать имя Нуалы, как услышал о ее смерти и очень расстроился...

— Мэги, я должен тебя сегодня увидеть, — закончил он.

Нейл почувствовал, что она колеблется, потом выслушал ее объяснения о необходимости разобрать вещи мачехи.

— Как бы занята ты ни была, тебе надо есть, — взмолился он. — Мэги, если ты не разрешишь мне сводить тебя куда-нибудь поесть, то я приеду к тебе домой с обедом на подносе. — Но тут он вспомнил про хозяина «ягуара». — Если, конечно, тебя кто-то уже не пригласил, — добавил он.

Услышав ее ответ, он просиял.

— В семь? Отлично. Я знаю, где роскошно готовят омаров.

— Я понял, что ты нашел свою Мэги, — сухо сказал Роберт Стефенс, когда Нейл присоединился к нему у дверей клуба.

— Да, нашел. Мы сегодня вместе обедаем.

— Ну тогда булем рады, если ты привезешь ее к нам. Не забыл, что сегодня вечером в клубе мы отмечаем день рождения твоей мамы?

— Ее день рождения завтрa, — удивился Нейл.

— Спасибо, что напомнил! Ты сам просил отметить его сегодня. Говорил, что завтра в полдень собираешься к себе домой.

Нейл замер на месте, прижав к губам ладонь, словно задумался. Потом молча покачал головой. Роберт Стефенс улыбнулся.

— Многим наше с мамой общество очень нравится.

— Ваше общество действительно приятно, — слабо оправдывался Нейл. — Уверен, Мэги вам тоже понравится.

— Конечно понравится. А теперь пошли домой. В два часа ко мне придет еще одна клиентка, Лаура Арлингтон. Хочу, чтобы ты взглянул на остатки ее акции и решил, можно ли хоть как-то повысить ее доход.

Нейл решил не рисковать и не говорить Мэги об изменении планов. Она может отказаться. «Просто появлюсь у нее и поставлю перед фактом».

Спустя два часа Нейл сидел напротив миссис Арлингтон в кабинете отца. «Дела у нее плохи», — подумал он. Имея выгодные акции, приносившие хорошие дивиденды, она продала их, чтобы совершить сомнительную сделку. Десять дней назад миссис Арлингтон уговорили купить по пять долларов сто тысяч акций, явное барахло. На следующее утро акции выросли до пяти с половиной, но к сегодняшнему полудню начали резко падать. Теперь их цена была меньше доллара.

«Таким образом, пятьсот тысяч долларов сократились до восьмидесяти тысяч, если вообще на них найдется покупатель, — подумал Нейл, с сожалением глядя на бледную как мел женщину, чьи сцепленные пальцы и опущенные плечи выдавали сильное волнение. — Она маминого возраста, шестьдесят шесть, но теперь выглядит на двадцать лет старше».

— Это ужасно, не так ли? — спросила миссис Арлингтон.

— Боюсь, что так, — ответил Нейл.

— Видите ли, эти деньги предназначались для уплаты за номер в «Латам Мейнор». Но мне всегда было стыдно потратить такую большую сумму столь эгоистично. У меня трое детей, а Дуглас Хансен был таким убедительным, и миссис Даунинг рассказывала мне, как много денег она заработала с его помощью всего за неделю, и я подумала, что если удвою эту сумму, то смогу оставить наследство детям и еще хватит на «Латам Мейнор».

Она старалась проглотить слезы.

— А вышло, что я потеряла деньги как раз в тот момент, когда освободился большой номер Нуалы Моор, который должна была занять я.

— Нуалы Моор? — быстро произнес Нейл.

— Да, женщины, которую убили на прошлой неделе. — Миссис Арлингтон утерла платком слезы, не в силах больше их сдержать. — Теперь у меня нет жилья, детям ничего не оставила, и может, кому-то из них придется взять меня к себе жить.

Она покачала головой.

— Я это предчувствовала, но, увидев письменное подтверждение покупки акции сегодня утром, чуть не умерла, — плакала она. — О Господи!

Лаура Арлингтон встала и попыталась улыбнуться.

— Вы такой милый молодой человек, ваш отец не перестает нам об этом рассказывать. Значит, вы советуете мне распрощаться со своими акциями?

— К сожалению, — сказал Нейл. — Очень жаль, что так случилось, миссис Арлингтон.

— Что ж, остается только вспомнить о тех, у кого нет полумиллиона долларов, чтобы запросто их «профукать», как выражается мои внук. — У нее расширились глаза. — Не верю, чтобы я такое произнесла! Простите. — Она слабо улыбнулась. — А знаете что? Сказав это, я почувствовала себя лучше. Ваши папа и мама хотели, чтобы я у вас погостила, но мне пора идти. Поблагодарите их за меня.

Когда она ушла, Нейл вернулся в дом. Его родители были в солярии.

— Где Лаура? — быстро спросила мама.

— Я знал, что она не останется у нас, — сказал Роберт Стефенс, — Ей надо осознать все, что с ней случилось.

— Она настоящая леди, — с чувством произнес Нейл. — Готов задушить негодяя Дугласа Хансена. Клянусь, что в понедельник первым делом докопаюсь до каждой его грязной аферы и если смогу собрать на него хоть какой-то компромат для Совета экономической безопасности, то обязательно придавлю его.

— Отлично! — с энтузиазмом воскликнул Роберт Стефенс.

— С каждым днем ты все больше походишь на своего отца, — сухо заметила Долорес Стефенс.

Позже, досматривая игру между «Янки» и «Рэд Фокс», Нейл не мог отделаться от мысли, что упустил что-то в деле Лауры Арлингтон. В версии ошибочного инвестирования была какая-то неувязка. Но какая? Это не давало ему покоя.

52

Детектив Джим Хаггерти знал и любил Грету Шипли всю свою жизнь. С того времени, когда маленьким мальчиком он разносил газеты, Хаггерти не помнил, чтобы она была неприветлива или недобра с ним. Она всегда платила сразу и хорошо давала на чай, когда он заходил воскресным утром.

Она не была похожа на некоторых скупердяев из других домов, которые расплачивались чеками cpaзy за шесть недель, а сверху накидывали не больше десяти центов. Особенно памятен был один зимний день, когда миссис Шипли настояла, чтобы он зашел в дом и согрелся. И даже высушила на радиаторе его перчатки и вязаную шапочку, пока он пил какао, которое она приготовила специально для него.

Рано утром во время службы в церкви Святой Троицы он был уверен, что большинство присутствующих думали точно так же, как он. Из головы не шла одна мысль: смерть Греты Шипли вызвана страшным убийством ее близкой подруги Нуалы Моор.

«Если во время совершения преступления с кем-то случается сердечный приступ, то преступник может быть осужден за убийство, — думал Хаггерти. — Но как быть, если спустя несколько дней близкий друг умирает во сне?»

Во время мессы по миссис Шипли он удивился, увидев падчерицу Нуалы Моор Мэги Холлоувей, сидящую рядом с Лайамом Пейном. «Лайам никогда не упустит хорошенькую женщину, — подумал Хаггерти. — И один Бог знает, сколько их за многие годы пытались не упустить его». Он был в Ньюпорте одним из самых «желанных» холостяков.

Заметил он в церкви и Эрла Бейтмана. «Вот парень, достаточно образованный, чтобы называться профессором, но явно темная лошадка», — размышлял Хаггерти. Этот его странный музей, при мысли о котором у Хаггерти мороз бежал по коже. Эрлу следовало продолжить семейное дело. Он одного поля ягода со всей своей родней.

Хаггерти ушел пораньше, твердо уверенный, что Мэги Холлоувей успела сблизиться с миссис Шипли настолько, что пришла на ее похороны. Он ухватился за мысль, что если она навещала миссис Шипли в «Латам Мейнор», то могла узнать у нее что-то, объясняющее, почему Нуала Mooр отказалась продать дом Малкому Нортону.

Джим Хаггерти знал, что Нортон что-то скрывает. Именно эти соображения и привели его в три часа дня на Гаррисон-авеню.

Когда раздался звонок, Мэги была в спальне Нуалы, сортируя аккуратно сложенные вещи: хорошие для Армии Спасения, старые заношенные на выброс, дорогие для комиссионки.

Себе она оставила голубой наряд, который был на Нуале на балу в «Четырех Временах Года», а также одну из ее работ маслом. «На намять», — подумала Мэги.