темноты.
Вдруг я заметил, что тело девушки покрывается новыми отверстиями. Их становилось всё больше, и сквозь них виднелись стены храма. Танец превратился в судорогу, руки и ноги выписывали дикие, неестественные кульбиты, пальцы растопырились, удлинились, превращаясь в костяные иглы. Девушка упала на колени, обмякла, сразу став похожей на тряпичную куклу. Её плоть разлагалась прямо у меня на глазах! Воняло так, что было невозможно дышать.
Я отступил назад, прикрыв нос ладонью. Сейчас пригодилась бы маска с набитым чесноком птичьим клювом!
Отведя взгляд от платформы, я заметил в дальнем конце зала трёхметровую фигуру, похожую на ангела. Существо стояло, закрывшись чёрными крыльями, и целую секунду мне казалось, что это статуя. Но «ангел» развернул крылья, и я увидел, что голова у него принадлежит какому-то жуткому неведомому зверю, окружает её огненная грива, а тело состоит из горящих алых глаз и жадно трепещущих языков, а в руке существо держит нож с зазубренным лезвием. По краю клинка медленно, как в слоу-мо, стекали три чёрные капли.
— Я иду! — одновременно произнесли тысячи языков, и этот звук походил на шелест осенних листьев на холодном ветру. — Тот, кто умрёт последним! Стирающий имена в Книге бытия!
Нет, этот монстр теперь совсем не напоминал ангела! Скорее, демона погибели, бури и разрушения.
Фигура вдруг распалась на множество частей. Глаза покатились в разные стороны, языки извивались, словно короткие толстые черви, а перья плавно оседали чёрным дождём.
Длилось это недолго. На месте гибели жуткого существа появился Анубис. Он вышел из хаоса смерти и разложения, блестящий, как полированный оникс, и направился ко мне.
— Когда станешь фараоном, маленький заклинатель, — проговорил он, наклонившись ко мне, — изгони из своего царства культ Бастет и всех его жрецов, и каждого, кто станет поклоняться ей! И тогда, если умрёшь, воскреснешь! Даю тебе слово владыки мёртвых!
Едва произнеся это, Анубис начал растворяться, превращаясь в туман. Стены храма обрушились. Пыль накрыла меня на несколько мгновений, а затем всё залил яркий солнечный свет. Из него выплыл символ: точка внутри круга. Циркумпункт. Я уже знал, что это иероглиф, обозначающий солнце. Но внутри этого ещё имелось несколько других, помельче. Они заполняли пространство внутри круга, образуя сложный узор. Символ запульсировал, и я вдруг понял, что это мой Дар! Техники всплыли в сознании — чётко и ясно, будто я всегда знал их!
Кажется, кресло Ампика сработало!
Не успел я толком порадоваться, как свет погас — резко, будто кто-то щёлкнул выключателем.
Когда мои глаза открылись, я увидел озабоченное лицо Сераписа и напряжённое, полное ожидания — Зора.
— Как тебя зовут?! — требовательно спросил последний. — Назови своё имя!
Я сглотнул. Какое именно? Требовалась пауза, чтобы сообразить. Так, сейчас…
— Меня зовут Эхнатон из рода Фта, дом Ра. Техника: испепеляющий свет солнца. Кнут, щит, ослепление, кулак, рой огней, поджигание.
— Есть! — торжествующе воскликнул Серапис. — Сработало! Ты сможешь всем этим пользоваться?
— Думаю, да, — ответил я, прислушавшись к себе.
— Ну, говорил я тебе, что оно того стоит?!
— Да, выручил. Спасибо. А теперь можно меня отстегнуть?
— Конечно, — Зор ловко освободил меня от пут. — Незачем тут рассиживаться. Дело сделано, а отдыхать будешь дома.
Вдвоём с Сераписом они помогли мне встать. Ноги едва слушались.
— Походи, разомнись. Это нормально, — сказал Зор, поддерживая меня под локоть. — Организм словно перезагружается, ему нужно вспомнить, что к чему. Это скоро пройдёт.
Он оказался прав. Уже через четверть часы мы с Сераписом покинули комнату и Зора, оставив ему заслуженную плату.
Мы вышли через арку на улицу. Справа виднелся рынок. Оттуда доносились крики и звон посуды, рокот погрузчиков. Над парусиновыми крышами палаток поднимались дым и пар, пахло жареным мясом, луком, рыбой, гниющими фруктами и овощами. У ворот толпились те, у кого не было денег заплатить за место на территории рынка. Они торговали всякой мелочёвкой, а также старьём и краденым.
Когда мы проходили мимо, я встретился взглядом с дряхлым стариком, сидевшим на ящике у самой проезжей части. Он разложил на куске картона примитивные гаджеты, большинство которых наверняка было сломано. Купить их могут разве что на запчасти. Хотя и такая вероятность невелика. На самом деле старик просил милостыню, маскируя это «товаром». У меня на глазах какая-то женщина перевела ему на дешёвый пластмассовый терминал несколько утенов.
— Сюда, — потянул меня за рукав Серапис. — Пора домой, Эхи. Тут не на что глазеть.
Эхи? А, это ж сокращение от моего имени. Так меня, вроде, ещё не называли. Эхи… А может, и называли. Не обращал внимания. Какая разница? Почему я вообще задумался об этом?
— Ехать сам сможешь? — спросил Серапис, когда мы с помощью двух пересадок добрались на городском транспорте до мотоциклов.
— Да. Я в порядке.
— Точно? Если не уверен, лучше садись ко мне за спину. А байк потом пригоним.
— Нет. Я сам. Поехали.
Глава 24
По дороге к академии я структурировал чужие воспоминания, всплывавшие в моей голове одно за другим. Большая часть состояла из разрозненных обрывков и картинок-образов, так что их ещё предстояло связать. Но основная информация была довольно внятной. Например, теперь я знал, что всего существует девять уровней Проклятий.
Первый — это когда один человек проклинает другого. Например, жена ненавидит мужа, или младший брат — старшего. Бывает, что человек завидует коллеге, обошедшему его на карьерной лестнице, или один ребёнок достаёт другого в школе, заставляя себя постоянно ненавидеть.
Второй уровень — это когда несколько человек испытывают злобу по отношению к кому-нибудь. Подчинённые в офисе желают начальнику, чтобы тот сдох, или ученики в классе невзлюбили учителя.
Третий предполагает ненависть довольно большой группы лиц по отношению к кому-либо. Например, солдаты плохо относятся к командиру, персонал клиники невзлюбил главврача.
Конечно, значение имеет и интенсивность ненависти, а также её продолжительность. Но, в среднем, Проклятья накладываются именно так.
Четвёртый уровень — это когда негатив начинает скапливаться на одной территории из-за того, что много людей испытывают дурные чувство по отношению к какому-то месту. Локальное Проклятье образуется, например, в школе, где детям плохо, или в доме престарелых.
Пятый уровень похож на четвёртый, но там задействовано куда больше народу. Часто люди приходят в какое-то место и приносят туда своё страдание. Например,
