в больницу.
Шестой уровень часто связан с концентрацией и отсутствием разбавляющих факторов. Как правило, такие Проклятья рождаются в ограниченных локациях вроде тюрем или интернатов, детских домов, исправительных колоний.
Седьмой уровень присваивается, если Проклятье возникло из-за ненависти большой группы лиц, как правило незнакомых, к одному объекту. Например, медийной личности. Зачастую сам человек, подвергшийся массовой травле, становится усилителем направленных на него негативных эмоций. Он может как сам превратиться в Одержимого, так и ретранслировать Проклятье на кого-то другого. Например, на одного из тех, кто его травит. Того, кто достаёт больше других.
Восьмой уровень — это Проклятья, возникшие из массовой скорби, желания мести, душевной боли, неутихающей жажды смерти для обидчика или того, кто стал причиной несчастья. Часто они рождаются в результате войн, когда потерявшие близких обвиняют государство. Редко, когда с такими Проклятьями справляется меньше шести-восьми сильных оммёдзи.
Девятый — самый страшный. Такие Проклятья появляются крайне редко и возникают из накопленных десятилетиями самых разных негативных эмоций. По сути, страдания целого города могут со временим породить подобное явление. Одолеть Проклятье девятого уровня непросто. Ни один оммёдзи не способен справиться с ним в одиночку. Требуются усилия по меньшей мере двадцати сильных заклинателей, чтобы уничтожить его. Зато и поглощённая энергия при этом оказывается огромна. Известны случаи, когда посредственные оммёдзи, принявшие участие в изгнании, становились после этого могущественными магами, преодолев сразу несколько ступеней развития. Хорошо бы прикончить и поглотить такое Проклятье, но мне это не светит: наша бравая студенческая команда не потянет схватку с девятым уровнем. Мы и седьмой-то едва вывезли, потеряв одного из товарищей.
Вскоре мы добрались до академии.
— Ну, как прошло? — накинулась с порога Исея, стоило нам зайти в общую комнату. — Мозги на месте? Или совсем с катушек съехал? — подойдя вплотную, она буквально упёрлась в меня грудью и пристально уставилась в глаза, глядя снизу вверх.
— Вспомнил, — ответил я. — Так что зря отговаривала. Кресло — отличная штука.
— Кому как, — упрямо отозвалась девушка. — Но я рада, что тебе повезло, и память вернулась.
— Может, покажешь пару техник? — предложил Тутмос.
— Да, хотелось бы взглянуть, — поддержал Рет.
Я пожал плечами.
— Как показать? Здесь, что ли? Ещё разнесу комнату, пожалуй.
— А ты немножко, без разрушений, — сказал Омфал. Бугай играл на ноуте, но отвлёкся, когда зашёл разговор о моих техниках. — Ты же контролируешь себя?
Хотел бы я ответить, что да, но уверенности в этом не было.
— Эм… Ладно. Попробую. Но не судите строго — я давно этого не делал и, вообще, только вспомнил, что к чему.
— Давай, давай, не трусь! — подбодрил Рет, садясь на край стола. — Если что, мы уж как-нибудь защитимся от твоей разрушительной и смертоносной магии.
— Ага, — усмехнулся Омфал. — Тёмные очки наденем.
— Ты главное не переборщи, — озабоченно добавила Исея, отходя. — А то, и правда, разнесёшь тут всё. Нам и без этого проблем хватает.
Откашлявшись, я обратился к воспоминаниям и для начала прокрутил их в голове. Это было странно: словно я вспоминал неизвестно откуда взявшиеся инструкции. Но на самом деле моё тело привыкло использовать техники на уровне автоматизма. В мозгу давно существовали нейронные связи. Для настоящего принца это было, как ходить или жевать. Так что я решил расслабиться и довериться им.
Вытянув руку, активировал технику щита. Она не могла никому навредить, даже если бы я влил в неё слишком много шехира. Вокруг кисти появилось яркое золотое сияние. От него исходили острые лучи разной длины. Словно маленькое солнце зажглось в моей руке! Я сам прибалдел от увиденного. Щит становился больше. В его свечении начали угадываться символы, похожие на иероглифы: глаз с завитушками внутри пирамиды и ещё какие-то, слишком яркие, чтобы их можно было разобрать.
— Класс! — восхищённо выдохнул Рет. — Покажи атакующую технику!
Я свернул щит и выдавил из себя улыбку. Мол, видали, как могу? Всё вспомнил, сами убедились.
— Неплохо, — сдержанно одобрил Серапис. — Но Рет прав. Хотелось бы увидеть, чем ты будешь убивать Проклятья.
— Давай теперь кнут посмотрим, — сказал Тутмос. — Я слышал, это очень мощная техника. Давно мечтал увидеть. Только аккуратно.
— Нет, — я покачал головой. — Извините, но тут не место для подобных демонстраций. Придётся вам подождать, пока мы отправимся на стадион. Или нас пошлют на охоту. А сейчас я малость устал. После кресла Ампика чувствуешь себя не особо бодро. Пойду к себе и поваляюсь. Может, даже вздремну. Спасибо за поддержку, до скорого.
Не дожидаясь возражений, я выскользнул за дверь и поспешил в свою комнату. После создания щита, и правда, слегка накатила слабость. Должно быть, у меня было мало шехира. Надо решать эту проблему. Нужна охота, после которой я поглощу часть Проклятья. И хорошо бы нам досталась не какая-то мелочёвка.
В комнате я первым делом выпил полбутылки холодного лимонада, а затем скинул одежду и отправился в ванную. С водой в городе особых проблем не было, местные технологии решили проблему с доставкой из Нила и с берега океана, но на смесителях всё равно стояли ограничения, и плескаться целыми днями не получалось. Тем не менее, нормально помыться или принять прохладный душ, чтобы освежиться, было вполне реально.
Открыв горячую воду, я сел на край ванны, глядя, как прозрачная струя течёт из крана. Её звук напоминал шелест тысяч языков демона из моего видения. Придёт, стирающий имена… Что это вообще означает?!
Ванную заполнял пар, сквозь который тревожно мигал индикатор смесителя, предупреждающий, что струя слишком горячая. Когда я потянулся отвернуть кран с холодной и взглянул в воду, то, несмотря на пар, мне показалось, что из глубины на меня наплывает жуткое лицо, шевелящееся подобно муравейнику!
Глава 25
Отпрянув, я замер, глядя на существо, поднимающееся из ванны. С него текла вода, валил пар, и множество чёрных скарабеев, составлявших лицо и тело, шевелились, издавая противное щёлканье. Приглядевшись, я понял, что между жуками копошится саранча, крупная и блестящая, как полированный агат. Существо приняло вид Анубиса. На вытянувшейся морде открылись горящие красные глаза. У них не было зрачков, но я чувствовал их пронзительный взгляд. Бог смерти пошевелился, подаваясь вперёд, и переступил через край ванны. Длинная мускулистая рука протянулась ко
