class="p1">— Я все хорошо понимаю…
По тону, которым была сказана эта фраза, Мария сделала вывод, что Виктор не только не понимал теперь ее, но и не хотел этого делать.
— …Понимаю, но ты должна больше времени уделять семье, а не всяким там заезжим режиссерам!.. — Категорично заявил Виктор.
Только теперь до Марии дошло, что именно задевало ее мужа больше всего. Да, действительно, в последние недели она общалась с Мигелем Габриэлем де Фалья больше, чем с кем бы то ни было — но ведь на это были свои причины, причины профессиональные, и кому, как не Виктору, следовало бы это понимать.
— Ты говоришь о де Фалье?.. — спросила Мария осторожным тоном.
Виктор скривился, будто бы выпил чего-то очень кислого.
— О нем, о нем…
Мария сделала попытку превратить все в шутку — это была последняя попытка спасти ситуацию.
— Виктор!.. — воскликнула она. — Да ты что, вновь ревнуешь меня? Ты просто настоящий мавр… того гляди, и задушишь…
Однако Виктор, по всей видимости, совершенно не был склонен шутить.
— Да, — он обидчиво скривил рот — совсем как маленький мальчик, — ему ты уделяешь куда больше времени, чем мне…
Пламя ревности буквально сжигало Виктора — он просто не находил себе места. Мария, зная своего мужа, попыталась было вновь отложить разговор, но тем самым еще больше подлила масла в огонь.
— А, вот я и дождался, — воскликнул он, — вот я и дождался того, что жена даже и разговаривать со мной не хочет! Или, может быть, — издевательски спросил он, — может быть, у нас нет общих тем? Нам что — не о чем поговорить?
Мария совершенно сникла — она понимала, что с Виктором, когда на него находят подобные приступы, разговаривать совершенно бесполезно.
Виктор, не встречая никакого противодействия, распалялся пуще прежнего.
— Ты даже и разговаривать со мной не хочешь!.. — уже не говорил, а почти кричал он. — Да, конечно, заезжие режиссеры из этой проклятой Америки для тебя гораздо интересней простого учителя!..
— Виктор, как ты смеешь такое говорить!.. — Мария просто не находила слов для возмущения, — как только у тебя язык поворачивается? Сколько можно беспричинно ревновать? Сперва — с Хуаном Карлосом, мир его праху, затем — с графом де Аренсо… Артуро д’Анхиле, Рейнольдо, Фернандо Торрес… сколько можно?
— А ты не давай мне поводов, — произнес Виктор так, что Мария невольно подумала: «Какой же он еще маленький!»
— Но разве я не могу общаться с людьми по вопросам, связанным с работой?
Виктор вовсю дал волю своему гневу.
— С какой еще такой работой! Ты что, хочешь сказать, что твоя работа — кокетничать с этим заезжим франтом из Калифорнии?
— Виктор!.. — горько вздохнула Мария, — ты просто разбиваешь мое сердце!
— Это я разбиваю?.. — издевательские нотки так и сквозили в интонациях Карено. — Это я-то разбивши твое сердце? Что же тогда можно сказать обо мне? Разве мне не горько видеть, что ты все время посвящаешь только ему?
На счастье Марии, в этот момент в столовой появилась Рита.
— Вот, — вздохнула Мария, почувствовав неожиданную поддержку, — вот, он опять…
Не стоит и говорить, что Рита мгновенно встала на сторону своей подруги.
— Как тебе не стыдно!.. — принялась она увещевать Карено, — как ты только мог подумать такое… Заподозрить Марию, эту святую женщину невесть в чем… Как только у тебя язык повернулся!..
Виктор пошел на попятную.
— Я не говорю, что я подозреваю свою жену неизвестно в чем, — пробормотал он. — Я только хочу сказать, что ей следовало бы как можно меньше заниматься делами, и побольше посвящать себя семье…
— Меньше заниматься делами?.. — переспросила Рита, упирая руки в бока. — Скажи мне на милость, кто же тогда будет заниматься ими? Может быть, ты?
— А почему бы и нет, — с вызовом произнес Виктор, — Почему бы и нет?
Рита презрительно хмыкнула.
— Только посмотрите на него! Вспомни, как ты едва не задавил фабрику…
— Но ведь я всего только учитель…
— …Тем не менее, — продолжила Рита, — тем не менее хочешь делать то, что не сможешь… У каждого должно быть в жизни свое занятие… Если ты можешь учить людей — учи… Ты ведь маэстро!..
Мария, поднимаясь из-за стола, посмотрела на мужа с укоризной.
— Виктор!..
Тот вздрогнул.
— Виктор, честно говоря, я не ожидала от тебя этой безобразной выходки… Надеюсь, у тебя достаточно ума, чтобы не приставать с подобного рода разговорами к дону Мигелю Габриэлю?
— Но почему я должен говорить с каким-то Мигелем Габриэлем, — принялся оправдываться Виктор, — тем более, что этот сеньор — человек совершенно посторонний в нашей семье…
Виктор сознательно акцентировал слово «посторонний».
— Нет, — покачала головой Мария, — де Фалья не совсем посторонний человек…
После этих слов Виктор понял, как опрометчиво он поступил, вслед за Марией уговаривая режиссера и его жену поселиться у них в доме.
Подняв на Марию глаза, Виктор произнес медленно, но очень напряженно:
— Не посторонний?
Мария кивнула.
— Конечно!
— Почему это так?
— Потому, — продолжила свою мысль Мария, — потому, что этот благородный сеньор согласился помогать нам! Ты ведь наверняка знаешь — он даже оговаривать сумму контракта не стал, он только сказал, что это всегда успеется…
Действительно, несколько дней назад Мария осторожно завела разговор о гонораре — она твердо знала, что подобные вопросы следует решать в первую очередь. Однако де Фалья проявил себя с совершенно неожиданной стороны — во всяком случае, любой голливудский продюссер посчитал бы его просто сумасшедшим.
Де Фалья небрежно махнул рукой.
— А, это вы насчет денег за сериал, который мы теперь запускаем?
— Да, — удивленно сказала Мария, — а то насчет чего же еще? Так сколько бы вы хотели?
Де Фалья скривился, будто бы речь шла о каком-то незначительном пустяке.
— Ну, не больше, чем имеют за такую же работу мексиканские режиссеры…
Для Марии это было новостью — она знала, как дорого ценят себя голливудские знаменитости.
— И вообще, — добавил де Фалья, — мне кажется, что об этом еще рано говорить…
— А ваша жена, — все так же осторожно сказала Мария.
— А что — моя жена? — удивился де Фалья.
— Она ведь исполняет в этом сериале главную роль, — напомнила Лопес.
— По всем вопросам можете обращаться прямо ко мне, — засмеялся Мигель Габриэль, — тем более, что Джоанна целиком и полностью мне доверяет… — Заметив на лице Марии удивление, режиссер принялся объяснять: — Понимаете, у вас, наверное, возникло превратное мнение об американских кинематографистах, как о людях, помешанных на гонорарах… Это — неверное представление. Поверьте мне — многие в Голливуде работают не за деньги, а просто в свое удовольствие… Правда, — добавил де Фалья, помрачнев, — правда, в последнее
