будет, если я его еще немного раззадорю?..»
Стараясь казаться как можно более непринужденной, девушка небрежно бросила:
— Что ж, тогда я могу взять на себя труд и объяснить, что имею ввиду, когда говорю о мужчинах, позволяющих бабам собой командовать… Я имею в виду тебя, мой дорогой!
Диего побледнел и отвел глаза. То, что сказала теперь Джоанна, было самым настоящим оскорблением. Если бы ему сказал что-нибудь подобное мужчина — пусть даже родной и близкий — то он наверняка бы получил достойный отпор. Но этот случай был совершенно особый — молодого Лопеса в его лучших мужских чувствах оскорбила молоденькая девушка — да не просто девушка, а американская кинозвезда, человек, в которого Диего влюбился до смерти…
Диего молчал.
Оценив произведенный эффект, Джоанна тоном, в котором можно было расслышать извинительные нотки, произнесла:
— Ничего, ничего, мон амиго! Не ты первый, не ты последний… Многие замечательные люди, гораздо значительней тебя, были под каблучками у своих жен!
Диего, едва оправившись от перенесенного удара, несмело возразил:
— Но ведь Мария — это моя сестра…
Джоанна равнодушно махнула рукой.
— Какая, собственно, разница?… — Спросила она то ли Диего, то ли сама себя, — все равно женщина, баба… Знаешь, — неожиданно оживилась жена де Фальи, — у нас в Соединенных Штатах был такой замечательный писатель — Самуэль Клеменс… Он еще известен под псевдонимом Марк Твен. Никогда не слышал?
Диего отрицательно покачал головой.
— Не-е-ет… — протянул он.
Диего вообще не любил литературу, предпочитая ей телесериалы — впрочем, в этом нет ничего страшного, таковы художественные пристрастия века.
Джоанна продолжала:
— Так вот, этот мистер большую часть своей сознательной жизни провел под каблучком своей жены…
Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Диего принялся изображать, что ему очень интересно все, что связано с жизнью этого человека.
— Ты говоришь — большую часть жизни?.. — Спросил он таким тоном, будто бы от ответа Джоанны зависело что-то очень важное в его жизни. — Неужели подобное бывает?
Джоанна вздохнула.
— Увы!
— Но почему же этот уважаемый сеньор, дон Марк Твен мог позволить такое слабой женщине?
Девушка равнодушно покачала головой.
— Этого не знает никто… Однако достоверно известно, что его жена была первой читательницей его же рукописей, что она редактировала его произведения, что он позволял ей по отношению к своему творчеству все, что угодно. Такая вот история… Так что, — презрительно улыбнулась Джоанна, — слушай и мотай себе на ус, приятель…
— Это ты о чем?..
— Не прикидывайся дурачком, — произнесла девушка, — ты прекрасно понимаешь о чем идет речь… Я говорю о тебе и о твоей старшей сестре, Марии Лопес… Не знаю, как и сказать, но мне кажется, что если бы во главе проекта стал ты, ты мог бы рассчитывать в жизни на большее, чем имеешь теперь…
Диего, сообразив, что дальнейшее сопротивление бесполезно — Джоанна явно была не из тех людей, которые не преодолели его оборонительные заграждения. И поэтому он решил спросить напрямую:
— На что именно?
Девушка улыбнулась — только на этот раз не издевательски, а одобрительно.
— Ну, вот это уже — совершенно иной разговор, — произнесла она, — теперь я понимаю, что имею дело не с мальчиком, а с настоящим мужчиной…
Диего просиял от этого комплимента.
— Джоанна, а ты действительно так думаешь?
— Конечно, — воскликнула девушка, — какие могут быть сомнения?
По тону, каким была сказана эта фраза, у Диего не возникло сомнений в искренности собеседницы.
Закинув ногу на ногу, Джоанна принялась соломинкой перемешивать свой коктейль.
— На что же я могу рассчитывать?
Джоанна поняла — настал момент действовать.
— Диего, — начала она очень ласково, — понимаешь, смотрю я на тебя, и мне тебя становится искренне жаль…
— Это почему?
Джоанна соблазнительно улыбнулась.
— Почему?.. — Переспросила она. — Да потому, мой очаровательный мальчик, что ты, как мне кажется, способен на большее…
Диего несколько смутился.
— Вот как?
— Да, именно так, — согласно кивнула девушка, — ты ведь настоящий красавец…
Диего гордо выпятил грудь.
— Ты очень красив, — повторила Джоанна, поняв, что нащупала слабую струнку в его душе, — ты замечательно красив… Ты просто настоящий Бэтмен! Да, не удивляйся… И, мне кажется, что окажись ты в Голливуде, ты бы обязательно стал кинозвездой… Сказав эту фразу, Джоанна испытующе посмотрела на молодого Лопеса — какова будет реакция? Разумеется, Диего этот комплимент пришелся как нельзя более по душе.
«Ну и идиот же младший брат у этой Марии, — подумала Джоанна, — да окажись ты в Голливуде, лучшее, на что ты смог бы рассчитывать — это место официанта в каком-нибудь третьеразрядном мексиканском ресторанчике… Так, экзотики ради, тебя, может быть, туда бы и приняли…»
Однако Джоанна никак не выказывала своих мыслей — даже намеком. Разумеется, Диего принимал ее речи за чистую монету…
Улыбнувшись еще более очаровательно, девушка продолжала:
— Да, мой юный друг… Ты родился не в той стране, ты появился на свет не в том месте… Ах, как жаль, что ты никогда не увидишь Голливуда, никогда не попадешь на Аллею Славы… Ты ведь наверняка знаешь, что это такое?
Диего кивнул — в плане Голливуда и всего, что с этим словом связано, его познания распространялись куда дальше, чем в американской литературе.
— Что же мне делать?.. — обескураженно спросил Диего.
Джоанна сделала какой-то неопределенный жест.
— Ну, боюсь, что у тебя ничего не получится… — Она сделала выжидательную паузу.
У Диего вытянулось лицо — как это так: знаменитая голливудская кинозвезда заявляет, что он рожден для экрана, что его место совершенно не тут… И вдруг — как гром среди ясного неба: «Боюсь, что у тебя ничего не получится…»
— У тебя ничего не получится, — продолжила Джоанна, — если ты не выбросишь из головы всякий вздор и не начнешь слушаться меня…
— Слушаться тебя?
Джоанна покачала головой.
— Да-да, именно так…
Диего с готовностью воскликнул:
— Я согласен сделать все, что ты мне только прикажешь, милая Джоанна…
Лицо девушки приобрело необычайно хищное выражение: как у охотника, который целый день выслеживал дичь, и теперь, найдя ее, подносит ружье и готовится нажать на курок…
«А почему бы мне и не рискнуть?.. — Подумала Джоанна. — Да, почему бы и не попробовать? Во всяком случае, я ничем не рискую, я ничего не теряю… Мой Майкл — действительно замечательный режиссер, он очень талантливый, сниматься у него — одно удовольствие… Вообще, у Майкла очень большой перечень положительных качеств, не хватает, правда, главного — молодости. А этот очаровательный глупый туземец обладает ею… Ничего — попытка не пытка. Если ничего не получится из того, что я задумала, я всегда смогу отшить этого потомка ацтеков и пьяных испанских конкистадоров, а
