только не стыдно?
Однако эти увещевания, разумеется, не урезонили Лорену дель Вильяр.
— То есть как это кому?.. — Все больше и больше распаляя себя, спросила Лорена. — Как это кому? Конечно же, этой неумытой деревенщине, конечно же, этой грязной шлюхе, которая принесла в наш дом столько бед…
И хотя Лорена не назвала имени «грязной неумытой деревенщины», Густаво без особого труда догадался, о ком именно идет речь.
— Лорена!.. — В ужасе закричал он, — Лорена, опомнись! Как тебе не совестно!.. Сколько можно вредить Марии — ты и так причинила ей столько горя! Скажи — что тебе эта женщина сделала?
— А ты вспомни, почему бедняжка Лаура умерла, не достигнув и двадцати?..
Густаво на секунду осекся — не потому, что был согласен со своей приемной дочерью, а потому, что этот вопрос прозвучал для него совершенно неожиданно.
— Лаура?
— Да!.. — Крикнула Лорена так громко, что в рамах задрожали стекла. — Да, моя любимая Лаура… Ее отправил на тот свет этот грязный, этот гнусный выродок… Хосе Игнасио, незаконнорожденный сын последней деревенской шлюхи, которая, появившись в Мехико, не могла и двух слов связать-то грамотно!
— Лорена, прошу тебя…
Лорена скривилась.
— Ты!.. — Она окончательно перешла на крик. — Ты меня просишь? А помнишь, как я просила тебя избавить наш дом от ее общества? Разве ты послушался тогда меня? Вспомни, сколько зла причинил ты мне!..
Лорена неожиданно накинулась на своего названного отца. Да, не такой должна быть встреча любящей дочери и престарелого папы…
— Я ведь воспитал тебя, Лорена, — вновь принял увещевать ее Густаво, — я дал тебе все, что только мог… Как ты можешь упрекать меня в подобных вещах? Как у тебя только язык поворачивается?
— Воспитал?.. — Издевательски переспросила Лорена. — Дал все, что только мог? Тогда я попросила бы тебя еще об одном одолжении… Ты ведь любишь меня, несмотря ни на что — сам ведь только что сказал это…
Густаво опустил голову.
— Да, увы, это действительно так…
— Жалеешь?.. — С вызовом спросила Лорена.
Густаво не ответил — по его морщинистым щекам текли крупные слезы.
— В таком случае, — жестоко продолжила Лорена, — в таком случае, дорогой папочка, тебе придется выполнить еще одну мою просьбу… Скорее даже — не просьбу, а требование…
Густаво всхлипнул — он давно уже не плакал, наверное, со времен свадьбы Марии и Виктора. Но то были слезы радости…
Поборов нахлынувшее волнение, Густаво произнес:
— Проси меня обо всем, о чем только пожелаешь… Я выполню все. Только уважь и меня — не трогай больше Марию Лопес…
Лорена сделала вид, будто бы не расслышала последних слов Густаво.
— Значит, ты согласен?..
— Но только…
Лорена не дала ему договорить.
— Послушай, — ее голос неожиданно приобрел вкрадчивые интонации, — послушай, папа… Дело в том, что я теперь попала в очень стеснительное положение…
Разумеется, Лорена нагло врала — у нее были деньги — те самые, которые несколько недель назад она забрала из сейфа одного столичного банка: те средства, отложенные ею «на черный день», были вполне достаточные…
Старик, вытер лицо углом простыни.
— Да, да я понимаю…
Лорена не ожидала такой уступчивости.
«Откупиться хочешь?.. — Злобно подумала она. — Не выйдет…»
Густаво продолжал:
— Да, да, конечно же я помогу тебе… Это же мой долг, несмотря ни на что, я был и остаюсь твоим отцом, я несу за тебя ответственность…
Старый дель Вильяр полез в ящик тумбочки и вытащил оттуда ключ старинной работы — фигурный, с замысловатой бородкой.
— Это ключ от шкатулки, где хранятся наши фамильные драгоценности…
Самодовольная улыбка засветилась на лице Лорены.
— От той самой?
Старик кивнул.
— Да…
Выхватив из рук старого дель Вильяра ключ, Лорена положила его себе в карман.
— Надеюсь, мы с тобой договорились?.. — С надеждой в голосе спросил Густаво.
Лорена сделала непонимающие глаза.
— О чем это?
Холодный пот прошиб Густаво.
Да, он действительно думал, что сможет таким образом откупиться от наглых притязаний своей приемной дочери. Он действительно считал, что отдав Лорене ключ от ларца с родовыми драгоценностями он купит спокойствие для Марии Лопес. Густаво, конечно же, хороша знал, чего можно ожидать от Лорены, однако он и думать не мог, что ее злобность будет простираться столь далеко…
— О чем это ты говоришь?.. — Издевательски спросила Лорена, — О чем это таком мы с тобой тут договорились, папа?
— О том, чтобы ты оставила Марию в покое, — упавшим голосом произнес старик.
— Вот как? Очень даже интересно… Почему это, ради кого я должна отказываться от своих планов?
Старый дель Вильяр сделал умоляющее лицо.
— Лорена, а прошу, я умоляю тебя — ради всего святого, ради нашего доброго имени — оставь в покое Марию Лопес. Она чистая, честная женщина, она заслужила свое право на счастье!..
Взгляд Лорены стал холодным и жестоким.
— Оставить ее в покое?
— Да… Очень прошу тебя.
— Знаешь, дорогой папа, я никогда не меняю своих, решений…
Лицо Густаво перекосилось от гнева. Тяжело дыша, он крикнул:
— Если ты сделаешь этой честной, достойной женщине что-нибудь дурное, я не только отрекусь от тебя! Я… я просто прокляну тебя!
Лорена поморщилась — на нее подобного рода угрозы никогда не действовали.
— Отречешься?.. — Совершенно спокойным голосом спросила она. — Ну и пожалуйста…
В этот момент Густаво, вне себя от ярости, приподнялся, чтобы вцепиться в Лорену, однако та была готова ко всему, даже к подобному повороту событий. Тем более, Лорена была гораздо моложе — она, ловко отскочив, схватила Густаво за горло и изо всех сил прижала его к подушке.
— Лорена, Лорена, — захрипел он, — Лорена, отпусти меня… Ты ведь меня сейчас задушишь…
Лицо Лорены приобрело садистское выражение — она прекрасно видела, что Густаво просто корчится от боли, что он страдает, однако, тем не менее, продолжала сжимать его горло. Разум преступницы работал четко — она вдруг поняла, что если судебно-медицинская экспертиза обнаружит какие-нибудь следы насильственной смерти, то обязательно начнут розыск, а это может привести к очень плачевным результатам. Надо было действовать как-нибудь иначе…
Улыбнувшись, Лорена неожиданно для старого дель Вильяра отпустила его.
— Я пошутила, папа. — Натянуто улыбнувшись, произнесла она. — Нет, я не причиню тебе никакого вреда… Так же, как и твоей Марии Лопес… Более того, — она потянулась в карман за ключом от ларца, — более того, я возвращаю тебе этот ключ…
Лорена сознательно растягивала этот монолог — она лихорадочно искала глазами какой-нибудь предмет, подходящий для ужасного злодейства. Неожиданно взгляд ее упал на подушку…
«Это как раз то, что мне надо, — подумала она, — лучше и не найдешь…»
— Да, дорогой папа, — продолжала она, глядя немигающими глазами в
