вас дела — хорошо ли вы ознакомились со столицей?
Из-за спины девушки послышалась полупьяная реплика Диего:
— Когда эта девушка со мной, ей не о чем волноваться!..
Рита скривилась — Диего в последнее время раздражал ее все больше и больше. Однако, переборов себя, она пожелала всем спокойной ночи и удалилась.
Диего, осторожно обняв Джоанну за талию, спросил;
— Может быть, продолжим наш разговор у меня?
От него так сильно разило вином, что Джоанна невольно отшатнулась.
— Оставь меня, Диего, — произнесла она так, чтобы не обидеть своего воздыхателя, — оставь меня, пожалуйста… Как-нибудь в другой раз…
Диего протянул обиженно:
— Но ведь другого раза может и не быть…
Джоанна зашикала:
— Тихо, тихо… Нас могут услышать. Я тебе говорю, мы еще вернемся к этому разговору…
В этот момент к дому подкатила машина — Диего не без труда узнал, что приехала его сестра и муж девушки, дон Мигель Габриэль. Он отскочил от Джоанны с такой прытью, что та невольно подумала: «Мало того, что он дурачок, он еще, оказывается, и трус…»
И Джоанна, и Диего услышали знакомые голоса:
— Мне кажется, надо больше света…
— Вы рассуждаете по голливудским стандартам…
— Может быть, пока не поздно, стоит изменить декорации или хотя бы переставить их?..
— Нет, по-моему — все нормально…
— Хорошо хоть, что нашли такого отличного оператора…
— О, да! Мне говорили, что этот оператор — лучший в Мексике…
Это были Мария и де Фалья. Несомненно, их диалог касался съемок предстоящего телесериала.
Заметив Джоанну и Диего — они все еще стояли на крыльце, хотя дверь была открыта, — Мария воскликнула:
— Никак не ожидала увидеть вас тут!..
Джоанна, очаровательно улыбнувшись, обратилась к Марии:
— А вы, как я вижу, становитесь настоящим профессионалом в кинематографе…
Де Фалья, подойдя к жене, устало чмокнул ее в щеку и довольно произнес:
— Да, ты просто не представляешь себе, какая миссис Лопес въедливая!.. Она задает мне столько вопросов, что я не успеваю на них отвечать!..
«И откуда в этой женщине столько энергии?.. — С невольным уважением подумала Джоанна, — казалось бы, все у нее есть — и деньги, и слава, и почет, и уважение… Она ведь самый известный в Мексике дизайнер одежды, она очень популярна… И вот она все бросает и начинает заниматься совершенно незнакомым для себя делом…»
Улыбнувшись на прощанье, Джоанна взяла под руку мужа и произнесла:
— Ну, всем спокойной ночи…
Лежа в постели, Джоанна думала:
«Да, если мне придется иметь дело с этой женщиной — боюсь, мне не выйти победительницей… Она, несомненно, прекрасно понимает, чего же на самом деле стоит ее лопоухий брат, однако она ни за что не даст его в обиду… Надо быть предельно осторожной и не давать ей повода подозревать меня в чем-то дурном…»
Глава 20
Конечно же, Лорена больше всего на свете ненавидела Марию, однако у нее было еще множество других людей, к которым она испытывала такие же чувства.
Прежде всего — ее названный отец, престарелый Густаво дель Вильяр. Лорена никогда не могла бы простить ему тех слов: «Нет, Лорена, ты мне не родная дочь. Мой единственный сын — Хуан Карлос. Ты — приемная дочь. Твоя мать тебя бросила. Твоя мать даже не знала фамилии твоего отца. Я — не твой отец! Я не мог произвести на свет такого жестокого существа, как ты!..»
Больше всего на свете Лорена гордилась своим аристократическим происхождением, гордилась тем, что она — из знаменитого рода дель Вильяр. И тут дон Густаво внезапно заявляет ей такое…
Лорена очень долго мучилась этим. И, наконец, для самоуспокоения, она пришла к выводу, что ее престарелый отец просто впал в старческий маразм. Он просто забыл, кто его настоящая дочь, он просто не помнил, что именно Лорена всячески воспрепятствовала тому, чтобы этот древний и знатный в Мексике род смешивался с простолюдинами.
И Лорена, понимая, что пока еще не настало время для решительных действий против главного врага жизни — Марии Лопес — решила весь свой гнев выместить на отце.
Еще с тех времен, когда она мирно существовала в родовом особняке за парком Чепультепек, у нее осталась связка ключей от всех дверей дома. Лорена совершенно случайно вспомнила о них.
«Как! Иметь такую прекрасную возможность навестить дорогого папу, — злорадно подумала она, — иметь такую редкую возможность, и не воспользоваться ею? Это было бы, по крайней мере, невежливо!.. Ведь дель Вильяры — аристократы крови и духа, и надо поддержать семейную традицию… Заодно можно будет проведать и Флоренсию — давно Лорена не видела свою мачеху…»
Однажды дождливым вечером Лорена, усевшись за руль своего автомобиля, отправилась в родовой особняк дель Вильяров.
«Конечно, — размышляла она по пути, — повидаться с папочкой, пусть даже впавшем в глубокий маразм — святое для каждой любящей дочери дело… Но ведь дело не только в этом свидании! Наверняка, в особняке есть множество ценных вещей — почему они должны пропадать? Кому они по праву принадлежат — все это столовое серебро с нашими родовыми вензелями, все эти драгоценности? Почему это должно оставаться у старого маразматика и его Флоренсии? Разве я — не такая же дель Вильяр, как и они? Нет! Я лучше, я выше их. Папочка отрекся от меня, мало того, что отрекся, он еще, забыв о нашей чести и гордости, отправил меня просить прощения у этих простолюдинов… Он забыл, кто он есть по рождению… Следовательно, все, что есть в доме, равно, как и весь дом, принадлежит мне и только мне… Тем более, что дорогой братец, приведший в наш дом эту заразу — Марию Лопес с ее многочисленным выводком — уже на том свете… Наверняка жарится в аду на самой раскаленной сковороде…»
А вот и знакомый особняк.
Выйдя из автомобиля, Лорена небрежно хлопнула дверцей и, нащупав в кармане связку ключей, тихо, стараясь быть никем не замеченной, направилась к дверям.
Час был поздний — Лорена, знавшая порядки в своем отчем доме, была наверняка уверена, что слуг давно отпустили домой. Спальня Густаво и Флоренсии находится на втором этаже…
Замок поддался без особого труда — правда, когда он предательски заскрипел, Лорене невольно стало страшно, но она поспешила успокоить себя мыслью: «Я ведь иду в свой собственный дом… Чего же мне бояться? Тем более, что все уверены в моей смерти…»
Включив внизу свет, Лорена осмотрелась. Да, подозрения относительно прислуги совершенно оправдались — первый этаж дома был пуст.
Крадучись, Лорена принялась подниматься на второй этаж.
